«Чтоб они там все сдохли, предатели…»

Была б его воля, всех бы на виселице вздёрнул.

Угрюмо глядя на длинный караван жратвы и вещей, Филипп прошёл к постаменту и напряжённо провозился там минут двадцать, боясь ошибиться. Взмок как суслик. Фух, справился. Серебристый прямоугольник врат готов был принять груз.

— Заходим, бездельники! — крикнул он адептам.

Те, понукая лошадей, потащили тележки внутрь «Серого-38». Филипп и сам туда нырнул, потому как документы с поручениями велели передать лично мэру, а также принять обратный груз.

Сощурившись от степного солнца, он осмотрелся по сторонам вместе с подчинёнными. Жара беспардонно присела ему на плечи, а мимо по сухой земле ветер прогнал перекати-поле.

Город выглядел пустынным. Скрипел дверьми и настежь открытыми окнами.

— Филипп Константинович, а тут никого нет.

Месяцем ранее, подземный храм Таленбурга.

Наша гильдия сбором одного случайного слуха принесла феоду пользы больше, чем все заработанные до этого финансы. Малоизвестный отставной храмовник из Казанского Великого княжества за рюмкой отличнейшего коньяка обмолвился как-то нашему купцу, что чуть не угодил в юдоль скуки и вечного забвения, в отрезанный от всех миров город, куда даже иностранцам был заказан вход, в «Серый-38» — степную тюрьму, где на тысячи километров вокруг один лишь ветер, да земляные койоты.

«Что за мир? Как? Куда?» — задавал правильные вопросы купец и подливал за свой счёт, попутно не забывая сочувствовать и строить из себя внимательного слушателя.

Вот так мы и узнали о существовании эдакой элитной тюрьмы для опальных храмовников, учёных, артефакторов-контрабандистов, разведчиков и многих других провинившихся. Наш источник так разоткровенничался, что выдал куда больше, чем хотел. Мой взор с настороженностью присматривался к «забывашкам», так как туда, по слухам, отправляли отборные помои общества: массовых убийц, шпионов, насильников, истязателей и психопатов.

Однако осоловевший храмовник по секрету рассказал, что не всё настолько чёрно-белое. Зачастую карьеристы в РГО и экспедиционном корпусе избавлялись от неугодных конкурентов всякими подставами, чтобы освободить себе путь наверх. Обычные подковёрные игры, как и везде. Руки остаются чистыми, а сосланные лопухи так и так будут батрачить на благо Его Величества, это ли не прекрасно?

Посему внутри империи существовали свои группировки, контролирующие власть. Самостоятельные сильные элементы, способные им навредить, устранялись. Всё как у зверей: ты либо в стае, либо тебя съедят. Вот и вышло, что вполне адекватных одиночек выбросили на обочину миров. А что я люблю делать в таких случаях? Ну не оставаться же в стороне?

Иногда я чувствовал себя эдаким стервятником, подбирающим выброшенные таланты. Удивительно, насколько Земля ими полна, только протяни руку и возьми. Самое сложное начинается потом, когда ты их раскрываешь, усиляешь, включаешь в свою команду, выстраивая новую систему ценностей и отношений.

Важно не наобещать лишнего, чтобы соблюсти баланс ожиданий. Однако стоит отметить, с ростом показателей лидерства и харизмы мне это давалось всё легче и легче. Не знаю, как объяснить, ты будто меньше тратил усилий, чтобы убедить человека служить тебе или вступать в союз на равных. Их преданность росла стремительней, чем в начале моего пути.

Это позволяло быстро пополнять когорту единомышленников, которые были в курсе моих тайных намерений забрать престол.

Социум феода сейчас структура неоднородная: самый жирный слой — это люди, знающие меня поверхностно, как барона-хозяйственника, как справедливого правителя, пекущегося о своих подданных. Им не нужны были никакие изменения и громкие реформы, они просто хотели жить свою счастливую жизнь.

Далее шёл слой поменьше, средний. Потенциальные таланты из обывателей, которые в перспективе могли бы присоединиться к Таленбургу или другому крупному городу. Это вся общность более-менее значимых людей с задатками: кто-то из них разовьётся до середняка, кто-то закостенеет и сольётся с большинством, а некоторые засияют как звёздочки.

Верхушка пирога — это реализованные звёздочки, попавшие в столицу феода, либо в Чумбур-Косу, или в другой мой будущий город. Их задача — создавать вокруг себя благотворную активность, притягивать людей, менять или улучшать привычный уклад. Они заряжают, вдохновляют окружающих, проталкивая их повыше к своему уровню.

И вот на этот последний слой, по которому щедро разливается шоколад, кладутся одиночные «вишенки» — мои ближайшие соратники, с которыми я творю историю. Если раньше их было всего две (Нобуёси и Мефодий), то сейчас палитра вкусов расширилась: тут тебе и вишня, и персик, и арбуз, и даже клубника. Лидерство и харизма давали мне больше прав на этой кухне, больше разнообразных ингредиентов для пирога.

Я также уважал тех, кто были внизу и в середине — без них вся конструкция рухнет. Каждый должен делать свою работу, в этом залог выстроенной мной системы, основанной на справедливости. Только не на той, о которой грезят желторотые идеалисты, не на абстрактной, а прошедшей через призму «диктатуры параметров» и мои личные интересы.

Эгоизм? Да и пусть. Ещё бы я копался во всей этой словесной ерунде. Я знаю, чего хочу, и честен с собой.

— Открой нам портал в пятидесяти километрах от имперской колонии, — велел я Александру.