Да, весть о нас успела распространиться в среде некромантов. Неудивительно, что они теперь носу не казали, либо вовсе переезжали от греха подальше. Кого устроит такой воинственный сосед?

— Что будем делать, возвращаемся? — спросил Юра, пока мы обустраивали привал.

Я прикинул, что поиски нам обернутся как минимум в неделю блужданий, потому согласился с решением бывшего ротмистра.

— Да, переночуем и обратно, — к тому же запас еды кончался. — Тогда в другой раз, — сказал я Иону.

— Я схожу набью дичи? — спросил разрешения Потап.

— Да, ступай, возьми с собой Гио.

Проблема пришла, откуда не ждали. Губу раскатал, ослабленных некромантов он будет бесконечно убивать, ага, как же. Теперь при виде виверны в небе нежить, как раньше себя не покажет. А как же хорошо было лупить по ним. Выходит эта скотина мёртвая, дескать, вот он я, великий и ужасный, летите ко мне людишки.

«Это замедлит обучение армии…» — с такими думами я варился до самого вечера.

— О, наши охотнички вернулись, по ходу мясной ужин отменяется, — кивнул мне за спину Склодский. — Э-э-э, нет, друг, каннибальничать мы не будем, сам жри его, — поморщился лекарь, когда увидел связанного липкой верёвкой древоточца.

Не простого, кстати, а в три с половиной метра ростом! Не каждый вожак достигает таких размеров. Насекомолюда подвели к костру.

— Не спеши с выводами, язва, — заметил ему Гио и ткнул Потапа. — Ну, говори, сынок.

— Короче, есть хорошие новости, — толмач без опасений постучал по пепельно-серому боку твари. — Вот этот джентльмен любезно подсказал нам, где отыскать того, кто нам нужен.

— И где же? — задал я вопрос.

— В часе лёту отсюда. Предлагаю поджарить некромантика, пока не смылся.

— Во даёт!

— Вот это по-нашему! — обрадовались разведчики, я тоже вскочил на ноги и объявил всем.

— Это наш шанс, седлаемся немедленно!

Мегавожака древоточцев мы подцепили к виверне Потапа цепями. Висел он на удивление спокойно, да щёлкал жвалами, поправляя наш курс. С артефактами на зрение мы быстро вычислили шевеление под кронами деревьев и туда бабахнуло сжигающее заклинание Святославы.

Стволы потеряли точку опоры, повалились, схватываясь огнём. Мы с Гио и Флорином спешились у границы лавового квадрата, чтобы пройти по вспаханной дорожке к трясущемуся от злобы некру. Джанашия убрал в стороны последствия разрушений, а наши жаростойкие костюмы плюс меч Аластора позволяли спокойно себе находится на этой поляне смерти.

— Действуй, — сказал я Иону и дал дорогу.

Обездвиженный некромант вызвал гримасу омерзения у церковника. Он шёл вперёд, бормоча свои словесные заклинания под нос, но слышали их все. Священный посох в его руке замерцал, становясь серединой длинного сияющего щита с распятым на нём ангелом. Свет принял физическую форму. Потом Флорин переключился на другую, атакующую магию.

— Да разверзнутся хляби небесные, да снизойдёт на тебя длань карающая. Слово моё — меч, сокрушающий скалы, дыхание моё — огнь поядающий. Рази свет нечестивых!

— ЗАТКНИСЬ!!! — некромант в страхе обернулся на свою погибель, она неотвратимо шла за ним, в правой ладони у мастера Скрижалей материализовался искрящийся меч каких-то ненормальных размеров, метра четыре ввысь. — УЙДИ! УЙДИ!

Руки мертвеца расплавились. Он воспользовался ртом, выблевав на посланца света разъедающую струю кислоты. Субстанция разбилась о щит и никому не причинила вреда, а вот опустившийся гигантский меч рассёк некроманта пополам.

Его две части пытались срастись, но, как и в случае с божественной искрой, регенерация остановилась. Запустился процесс медленной и мучительной гибели через развеивание некроплоти, стирания её с плана бытия.

Флорин ускорил экзекуцию ещё парочкой ударов и только после этого «отозвал» действие священного арсенала. Силуэт убийцы перестал светиться в темноте, перед нами предстала привычная фигура церковника.

— Хм, твоя магия схожа с той, что даёт мой клинок, — заметил я после поздравления с победой.

— Божественными искрами нарекают самое ядро артефакта, облик их волен быть всяким — хоть меч, хоть что иное. Увы, но волшба моя пред ними — мышиный писк.

— Природа призывная? — деловито уточнил Гио, который строил много теорий относительно артефактов VI поколения, но далеко не продвинулся.

— Так и есть. Искры божественного костра, из коего родилось всё сущее, снисходят токмо к тем, кто может к ним воздеть. К тем, кто стяжал столь много, что слился с самим естеством божественного. Смертным же сие не дано.