Шрифт:
Зал взорвался криками. Покупатели бросились к выходам, опрокидывая столы и свечи. Кто-то пытался открыть заранее приготовленные переходы, но Илья уже пометил их, и охрана императора ждала снаружи.
Я не стал преследовать бегущих. Вместо этого наклонился и поднял с пола обломок сломанного скальпеля. Металл был холодным, но в магическом зрении он светился тусклым серебром, и этот свет пульсировал, как живой.
— Что ты делаешь? — спрыгнула с моего плеча на пол Алиска.
— Смотрю, — отозвался я.
Я сжал обломок в ладони и закрыл глаза. Адамантий в костях отозвался, и впервые я почувствовал его не как часть скелета, а как проводник. Через него, как через натянутую струну, шёл чужой приказ. Слабый, далёкий, но узнаваемый.
— Сокол, — произнёс я.
— Ты уверен? — уточнила Алиска.
— Уверен, — кивнул я. — Этот металл ковали не для того, чтобы резать. Его ковали, чтобы подчинять. Каждый инструмент связан с хозяином, и хозяин — Старший Сокол.
— Союзник Кречета, — произнесла Алиска.
— Да, — я разжал ладонь и отбросил обломок. — Ветров не просто продаёт меня. Он работает на Сокола. А Сокол работает на Кречета.
— Значит, это ловушка не только для тебя, — Алиска повела ушами. — Это ловушка для всего рода.
— Именно, — отозвался я. — Поэтому Ветров не должен уйти.
Я повернулся к задней стене, где за занавеской темнел проход.
Но прежде чем идти, я задержался у рамы. Серебряные полосы, которые только что держали меня, лежали на полу, погнутые и потускневшие. В магическом зрении они всё ещё хранили отпечаток контракта, и я разглядел его устройство.
Контракт был завязан не на моё имя. Он был завязан на имена заложников, а меня держал через них, как через посредников. Пока хоть один человек в подвале оставался привязанным, рама получала от него силу и не давала мне двигаться. Стоило Бродиславу и Алисе освободить последнего, как контракт лишился опоры и рассыпался.
— Умно, — произнёс я.
— Что? — не поняла Алиска.
— Ветров не пытался связать меня напрямую, — пояснил я. — Он знал, что адамантий разрежет любой контракт, наложенный на меня. Поэтому он связал людей и использовал их как якорь.
— И что это значит? — уточнила Алиска.
— Это значит, что он понимает, как работает адамантий, — отозвался я. — Лучше, чем большинство богов.
— Откуда?
— От Сокола, — произнёс я. — Или от того, кто стоит за Соколом.
Я отбросил погнутую полосу и пошёл к проходу.
Снаружи, у причала, Илья заканчивал свою работу. Он пометил все склады, через которые могли уйти покупатели, и теперь ждал, когда охрана императора займёт позиции. Люди в тёмных мундирах выходили из переулков бесшумно, как тени, и рассредоточивались вдоль воды.
— Все выходы перекрыты, — доложил Илья, когда к нему подошёл старший офицер.
— А подземные ходы? — уточнил тот.
— Пометил, — кивнул на карту Илья. — Три хода ведут к пакгаузу, два — к старому рынку. Если кто-то попытается уйти, вы его встретите.
— А если уйдёт через портал? — уточнил офицер.
— Тогда это уже не наша забота, — покачал головой Илья. — Портал может открыть только Ветров, и у него один ключ.
— Откуда знаешь?
— Видел, — коротко отозвался Илья.
Офицер хмыкнул, но спорить не стал. Он развернулся и пошёл расставлять людей, а Илья остался у причала, глядя на тёмную воду и прислушиваясь к звукам, доносившимся из склада.
Внутри было тихо. Слишком тихо для места, где только что шёл бой.
— Что-то не так, — пробормотал Илья.
Он развернулся и побежал к складу, но не успел добежать до двери, как изнутри полыхнул серебряный свет. Портал.
— Поздно, — выдохнул Илья.
Ветров отступал к задней стене, где за занавеской темнел проход.
Алиса-гладиаторша вывела заложников к воде. Двенадцать человек, дрожащих и босых, жались друг к другу на причале, пока охотники накидывали им на плечи одеяла. Кто-то плакал, кто-то молча смотрел на тёмную воду, не веря, что свободен.
— Все на месте? — пересчитала людей Алиса.
— Двенадцать, — отозвался один из охотников. — Как и было.
— Раненые?
— Двое, — охотник кивнул на мужчину с разбитым лицом и женщину, державшуюся за бок. — Но ходить могут.
— Уводите их к трактиру, — распорядилась Алиса. — Там лекарь.