Шрифт:
Я плюхаюсь на край кровати.
— И вообще, почему вы сидите в моей кровати — в пижамах?
— У нас ночевка, — невозмутимо объявляет Чарли.
Я моргаю.
— Что?
— Ночевка, — повторяет Шелби.
— С вкусняшками, — добавляет Чарли.
— И вином, — подхватывает Шелби.
— И сплетнями, — заканчивает Чарли.
Я скрещиваю руки на груди.
— А где ваши мужчины?
— Брайс в Сан-Бернардино, на родео, — отвечает Чарли. — Поэтому я решила сегодня переночевать в своей старой комнате. — Она кивает в сторону Шелби. — И уговорила эту тоже остаться, потому что с тех пор, как ты вернулась домой, у нас ни разу не было нормальной сестринской ночевки.
Шелби кивает.
— Не благодари.
Я медленно перевожу взгляд с одной на другую.
— А теперь надевай пижаму, — говорит Чарли, похлопывая по месту между ними. — И иди сюда рассказывать, где ты была.
Я стону и встаю.
— Вы обе ненормальные.
Шелби театрально ахает.
Я забираю из ванной комплект для сна, который оставила там утром, и быстро переодеваюсь. Собираю волосы в небрежный пучок и забираюсь к ним в кровать.
Чарли протягивает мне бокал.
— Выкладывай.
— Ладно, хорошо, — выдыхаю я.
Шелби выключает звук у телевизора, а я откидываюсь на изголовье и начинаю рассказывать им о своем странном вечере.
Чарли едва на месте сидит от возбуждения.
— Так ты ходила на свидание со своим боссом?
— Господи, нет. Это был ужин.
Они обе моргают.
— Разве ужин не считается свиданием? — спрашивает Шелби.
Я запинаюсь.
— Нет. Ужин — это просто ужин.
Глаза Чарли округляются.
— Просто ужин с Портером Гаррисоном?!
— Тише! — шиплю я, размахивая руками. — Ты хочешь, чтобы тебя услышало все ранчо?!
Чарли тут же зажимает рот ладонями.
— Ладно. Значит, ужин. Была еда, — медленно произносит Шелби. — А еще что?
Я пожимаю плечами.
— Ничего. На этом история заканчивается. Была еда. Мы ее съели. Конец.
Чарли фыркает.
— Ты поужинала с угрюмым сыном сенатора-миллиардера, которому принадлежит отель, и тебе нечего рассказать? Скукота.
— Я же сказала, это был просто ужин, — бормочу я. — И он не угрюмый.
Они обе молча смотрят на меня.
Я вздыхаю.
— Ладно, — сдаюсь я. — Может, самую малость.
Чарли садится и прищуривается.
— Первый вопрос. — Она поднимает палец. — Он горячий?
Я давлюсь вином.
— Чарли! — откашливаюсь я.
— Отвечай, — требует она.
Я небрежно отмахиваюсь.
— Ну... симпатичный, наверное.
Шелби склоняет голову набок.
— Наверное? Ты прекрасно знаешь, что значит «горячий».
Чарли придвигается ближе.
— Опиши его.
Я сверлю их взглядом.
— Нет.
Чарли скрещивает руки.
— Опиши, иначе мне придется тебя держать, пока Шелби будет щекотать.
Гр-р-р. В детстве они постоянно так делали. Просто чтобы меня мучить.
Я стону.
— Ладно.
Чарли сладко улыбается.
— Спасибо.
— Он высокий, — неохотно начинаю я.
— Насколько? — спрашивает Шелби.
— Не знаю. Очень высокий. Наверное, примерно с Кейба. Плечи широкие.
Чарли приподнимает бровь.
— Широкие плечи, — медленно повторяет она. — Хорошо. Плечи — это важно.
— Темные волосы, — продолжаю я. — Четкая линия челюсти.
— Борода? — спрашивает Чарли.
Я качаю головой.
— Нет. Обычно он гладко выбрит, но сегодня вечером у него уже пробивалась легкая щетина.
— М-м. Щетина бывает очень сексуальной, — бормочет она. — Что еще?
— Голубые глаза. Хотя иногда кажутся серыми — зависит от того, какой на нем костюм. Но сегодня они точно были голубые-голубые.
Чарли ухмыляется.
— Очень высокий и с голубыми-голубыми глазами. Какой кошмар.
Я сердито смотрю на нее.
— Не обращай внимания, — говорит Шелби. — Продолжай.
— Больше особо нечего рассказывать.
— А грудь? Волосатая или гладкая? Пресс? Спина широкая, мускулистая или скорее поджарая? — спрашивает Чарли.
— Откуда мне знать? Он всегда в костюме.
— Так сними с него костюм, — громким шепотом выдает она.
У меня вспыхивает лицо.
— Господи, Чарли.
— Что? — невинно отзывается она.
— Это ты описываешь его так, будто он модель из GQ.