Шрифт:
— Конечно, но давай разберём пример с тремястами.
— Нет, — отрезал я.
Джим слегка растерялся, сбившись с мысли. Но я видел, как его мозг лихорадочно ищет способ продолжить игру, правила которой он знал в совершенстве.
— Я не рекомендую новичкам начинать со стрельбы по целям на расстоянии более трёхсот ярдов, — сказал Джим. — На трёхстах ярдах ты уже приближаешься к тому, что мы называем максимальной дальностью прямого выстрела, какими бы патронами ты ни пользовался. На большем расстоянии пуля будет так сильно зависеть от ветра и погоды, что новичок просто ранит оленя или спугнёт его, а тебе ведь этого не хочется, Томас?
Я снял солнцезащитные очки. Наши взгляды встретились.
— Четыреста ярдов, — повторил я. — Мне нужно лишь знать, верны ли мои расчёты или я чего-то не учёл.
Он сделал вдох. Поморгал.
— Как знаешь, — пробормотал он, сдвинул кепку на затылок и задумался, двигая челюстями, словно жевал травинку.
Я ждал. Я не торопился.
Он перевернулся на бок и достал телефон. Запустил калькулятор.
— Ладно, четыреста ярдов, — произнёс он. — Тебе нужно целиться так, будто дистанция составляет четыреста ярдов.
— Я так и думал.
— Отлично. Ну что, Томас, сделаем несколько выстрелов по левой мишени внизу?
Я пожал плечами.
— Каковы параметры?
Он назвал мне расстояние и угол, а я ответил, что косинус мне не нужен — я знаю его для любого угла. И калькулятор мне тоже не нужен, чтобы рассчитать поправку прицела. Я посмотрел на флаги перед магазином у себя за спиной. Лёг на коврик, зарядил оружие, скорректировал прицел.
— Стреляй, как будешь готов, — сказал Джим.
Я вдохнул, затаил дыхание. Увидел перед собой лицо Коди Карлстада — точь-в-точь как на фотографии. На лбу у него была мишень, как у того Дональда Дака. Он целился в меня, в мою жену, в моих детей. Я выстрелил. Зарядил. Выстрелил. Зарядил. Она была такой красивой, когда смеялась, и когда её сердце разбивалось, моё разбивалось тоже. А моё разбивалось часто, потому что её сердце могло разбиться из-за любой мелочи — из-за какого-нибудь незнакомца, которого ей стало жалко, или из-за того, как падал свет, напоминая ей о временах, которые уже никогда не вернутся.
— Пусто, — сказал Джим.
— Что?
— Магазин пуст. Хватит давить на спуск.
— Конечно. — Я отложил винтовку и поднялся.
Мы спустились по склону к мишени.
— Неплохо, — оценил Джим.
Все пять выстрелов легли в радиусе пяти-шести дюймов.
— Могло быть лучше, — сказал я, заметив, что разброс получился скорее горизонтальным, чем вертикальным. — Что посоветуешь?
— Тебе стоит поработать над изготовкой и дыханием, но спуск у тебя от природы мягкий. Повесь дома, Томас. — Он снял бумажную мишень, свернул её в рулон и протянул мне. Я догадался, что он проделывает это со всеми клиентами — вручает им трофей на память об охоте.
Мы пошли вверх по склону. Джим наблюдал, как я упаковываю винтовку в пузырчатую плёнку.
— На кого именно ты собираешься охотиться? — спросил он наконец.
Я продолжал заматывать свёрток.
— А почему ты спрашиваешь?
— М24. Не то чтобы с ней нельзя было охотиться, я имею в виду, изначально она для этого и создавалась. С небольшими модификациями.
— На хищников, — ответил я, не поднимая головы.
— О таком я ещё не слышал, — рассмеялся Джим.
Я смеяться не стал.
— Не то чтобы это моё дело, Томас, но ты ведь знаешь, что волк сейчас находится под защитой закона, верно?
— Правда?
— Ага. Но ты не бойся, я не собираюсь стучать. Волков видели в Сидар-Крик, чёрт возьми, это всего в получасе от центра. А у нас свободная страна, люди имеют право защищаться, как по мне. Или я не прав, Томас?
— Чёртовски прав, — ответил я.
Вернувшись в магазин, я расплатился наличными.
— Нечасто такое увидишь, — заметил Джим.
Я услышал, как сзади кто-то вошёл. Не знаю, почему я обернулся — возможно, дело было в шагах, кашле или хриплом голосе. Двое полицейских в форме, мужчина и женщина. Сердце забилось чаще. Я забрал сдачу, зажал винтовку под мышкой, опустил взгляд и зашагал к выходу. Заметил пустую патрульную машину на парковке. В том, что копы приехали на стрельбище, не было ничего странного, успокаивал я себя, — они наверняка просто тренируются. И всё же я пошёл быстрее, чем обычно. И когда услышал, как хриплый голос крикнул: «Сэр! Подождите!», я понял: как бы тщательно ты ни планировал дела — будь то будущее твоей семьи или то, как пережить её утрату, — против случайности ты бессилен.
Остановиться? Бежать? Сорвать с винтовки плёнку и напасть?
Я остановился. Медленно повернулся.
Коп бежал ко мне. Он ещё не вытащил пистолет из кобуры, но что-то держал в руке. Я напрягся, пока толком не понимая, к чему готовиться.
— Джим говорит, вы забыли это, сэр, — произнёс он, поравнявшись со мной.
Теперь я увидел, что у него в руке. Мишень. Должно быть, я оставил её на прилавке.
— Большое спасибо, — сказал я и попытался улыбнуться, заталкивая мишень под пузырчатую плёнку.
— Всегда к вашим услугам — MPD, — рассмеялся полицейский. И я понял, что этот человек вполне мог бы мне понравиться. Я тоже рассмеялся. Ведь он и понятия не имел, что стоит лицом к лицу с человеком, который два дня назад подстрелил торговца оружием в Джордане, а через несколько часов снова примется за работу.
Глава 20
Глаза, октябрь 2016 года
Было полчетвёртого, когда зазвенел колокольчик над дверью «Town Taxidermy».