Пристрелить маленького мерзавца, — мгновенно подумал Саймон, но промолчал.

— Можно позвонить Клайду и попросить вернуться закончить начатое. — Саймон улыбался собственной шутке. Элеанор — нет. — Простите, шучу.

— А я серьезно, Саймон. Мне все еще кажется нечестным не говорить Уолли правду: что я подписала другое завещание и составленное им больше никуда не годится. Это просто неправильно.

— А вы считаете, Уолли был с вами честен? Не забывайте, Нетти: он тайком спрятал в вашем завещании подарок самому себе и ничего вам не сказал. Почти полмиллиона долларов. Вы имеете дело не с образцом этики. Как я уже объяснял — и не раз, — вы не обязаны сообщать Уолли о нашем завещании. Да и зачем волноваться, Нетти? У вас впереди как минимум десять лет. Может, двадцать.

Это заставило ее улыбнуться. Официантка принесла блюдо с нааном и миску пряного чесночного хумуса. Оба попробовали.

— А что, если я пойду к нему в контору и поговорю — просто посмотрю, чего он добивается? Я ведь не обязана ничего рассказывать и ни на что соглашаться, верно?

— Верно. Отличная идея. Посидите с Уолли, поговорите о его истории с Клайдом и обо всем остальном. Посмотрите, что у него на уме.

— Так и сделаю.

Когда официантка вернулась, Саймон сказал:

— Один знакомый индиец советовал кофта — мясные шарики с начинкой из свинины, лука и прочего, — и ваше куриное карри.

— Мне то же самое, — сказала Элеанор.

Официантка оценила их взглядом.

— Советую сделать совсем неостро, хорошо?

Они согласились, и она забрала меню.

— Я хотел бы закончить разговор о ваших последних распоряжениях, если вы не против, — сказал Саймон.

— Это не самая моя любимая тема.

— Понимаю. Но мы говорим о смерти, Нетти. Иначе вы бы вообще не позвонили в мою контору. Как только закончим все бумаги, сможем перестать говорить о смерти.

Она хрустнула лепешкой и выглядела так, словно вот-вот заплачет.

— Вы правда думаете, я проживу еще десять лет?

— Да. Как минимум десять, — улыбнулся он.

— И вы по-прежнему считаете, что мне надо выбрать кремацию?

— Да, правда считаю. Быстро, просто и экологичнее.

— Хорошо. Если вы настаиваете.

Саймон нацарапал несколько бессмысленных слов на маленьком клочке бумаги.

— А что насчет прощальной службы? Я просил вас записать какие-нибудь пожелания.

— До нее еще десять лет.

— Послушайте, Нетти, мне самому совсем не хочется этим заниматься. Я ваш адвокат, не кровный родственник. Такими вещами должен заниматься кто-нибудь из семьи, понимаете? Мне, если честно, все равно, как именно вы хотите быть похоронены.

Она вдруг расплакалась, и Саймон почувствовал себя последним мерзавцем, хотя не совсем понимал, что именно сказал не так. Элеанор сняла очки и вытерла глаза. Саймон оглянулся — не смотрит ли кто. Она снова надела очки, сглотнула и сказала:

— У меня никого нет. Я вам уже говорила.

— Простите, Нетти. Я не хотел вас расстраивать. Но повторю: чем скорее мы разберемся со всем этим, тем скорее перестанем об этом говорить.

— Я кое-что записала насчет службы и принесу в следующий раз. Все будет скромно: часовня при похоронном бюро, службу проведет лютеранский пастор. Несколько друзей — и все. Племянница и племянник даже не узнают, что меня не стало. Печально, правда, Саймон? Когда совсем никого нет рядом.

Она выглядела так, будто снова может заплакать, и Саймону по-настоящему стало ее жаль. Первым принесли куриное карри в маленьких мисках. Запах был восхитительным, и несколько минут они ели молча.

Она отпила чай.

— Хорошо, что мы попросили поменьше специй. Все равно горячо.

— Зато вкусно. — Саймон тоже отпил и решил идти напролом. Другого пути действительно не было. — Есть еще один вопрос, Нетти. Немного деликатный.

— Ох уж вы, адвокаты.

— В точку. Адвокаты работают по часам. Наше время — единственное, что мы можем продавать, а я трачу довольно много времени на ваши юридические дела.

— К чему вы клоните? — подозрительно спросила она. Взгляд и тон были настолько настороженными, что Саймону показалось: он совершает ошибку. Но теперь уже неважно. Бесплатно работать он не мог.

— Мне нужно получать деньги, Нетти, как любому другому адвокату в городе. Сейчас вы моя любимая клиентка, но все клиенты должны платить своим адвокатам. Все просто.

— Гарри не верил, что адвокатам надо платить.

— Да, а Гарри уже десять лет как умер. Не хочу проявлять неуважение, но мне совершенно все равно, что Гарри думал об адвокатах. Мне надо содержать контору и семью, и мне должны платить.

— Сколько?

Вот вопрос. Саймон мучился над ним неделями. Назовет много — она может обидеться и уйти. Он сомневался, что это случится, но жадным выглядеть не хотел. Настоящие деньги маячили впереди. Нетти надо было держать довольной. Назовет мало — не получит заработанного и отчаянно нужного. В конце концов он решил взять середину.

— Чуть больше трех тысяч долларов.

Она небрежно махнула рукой.

— И это все?

Какие прекрасные слова. Потом можно будет наверстать более солидным счетом.