Но вот именно здесь удача и улыбнулась, поскольку медам Браута ответила, что уже очень перегрелась, так что она, с позволения супруга, совершит краткое омовение — и в раздевальную. Тем более, что ей одеваться дольше, и он опять будет сердит, что она копается.

Дож кивнул, выпрямился во все свои семь локтей и зашагал в зал Горячего Мрамора. Реньяро же мгновенно выскользнул из-под простыни, мгновенно оказался рядом со скучающей массажисткой, сунул ей десять деревянных позолоченных жетонов, каждый из которых стоит полдукатона, и шепнул, кивая на дожа, что хочет сделать сюрприз приятелю. Пусть банных дел мастерица расстарается и как следует его намнет и нахлещет в Горячем Мраморе. Только пусть не говорит, что ей заплатили, а скажет, что сама захотела, потому что очень уж ей этот таинственный мессир понравился. Приятелю тогда будет особенно приятно.

Сам же Реньяро опрометью бросился за покачивающимися бедрами медам Брауты.

Он настиг ее уже в раздевальной — прохладном помещении, похожем на каменную рощу или лабиринт, со множеством закутков и крестообразных, разделенных на четыре ячейки шкафов. Ключ от одного из них висел и на шее Реньяро — вместе с остатком банных жетонов, которые в «Семи фонтанах» принимаются как деньги, а на выходе обмениваются на монеты.

Но он пошел не к своему шкафу, а последовал прямо за медам Браутой.

Та исчезла за дверью уборной. В банях, да и большинстве домов Нураона так зовется комнатка для переодевания, а заодно отправления нужды и быстрого омовения. В бедных домах это означает просто рукомойник, в богатых — стенную трубку, из которой льется вода, если дернуть веревочку.

Реньяро повременил с минуту, дабы не сконфузить даму, а услышав звук льющейся воды — снял маску и открыл дверь.

— Ах!.. — прикрыла лицо красавица. Она тоже только что сняла маску, но еще не успела начать одеваться.

— Ох!.. — прижал руки к груди Реньяро. — Тысяча извинений, вы забыли закрыть дверь!

На самом деле она не забыла. Медам Браута, конечно, повернула защелку. Но в банных уборных оные только для проформы, и Реньяро без труда поднял ее, просто надавив на дверь и всунув в щель банный жетон.

Они очень тонкие — их специально такими делают, чтобы легко размокали в воде.

— Выйдите же!.. — сердито сказала Браута, когда пауза начала затягиваться.

— Конечно, моя до… о нет!..

Голос Реньяро стал испуганным. Словно услышавший волка олень, он юркнул внутрь и повернул защелку.

— Там моя жена! — доверительно сказал он. — Прошу, не выдавайте!

— Но… мы же ничего не делаем! — растерянно ответила Браута, отрывая ладони от лица.

— О, моя дорогая, вы не представляете, что это за мегера, — вздохнул Реньяро, прижавшись ухом к двери. — Меня женил на ней отец — ради денег, чтобы спасти семейное дело. Она вдова, прежнего мужа загнала в гроб, на двадцать лет меня старше, злей цепной собаки и болезненно ревнива. Стоит ей увидеть меня рядом с такой красавицей, как вы, и можно звать жреца, можно звать жреца!.. Меня отпоют!.. ох, какая тяжелая у нее рука!..

Медам Браута, которой все это было донельзя близко, сочувственно вздохнула и подошла ближе, тоже пытаясь расслышать, что происходит снаружи. Реньяро виновато ей улыбнулся, глядя прямо в глаза — и взгляд его был таким, что внутри догарессы что-то затрепетало.

— Вы вправду считаете, что я красива? — с игривым любопытством спросила она.

— Словно утренняя заря, — искренне ответил Реньяро, кладя руки ей на талию.

— … Нет, подождите, мы не можем!.. Мой муж!.. он вот-вот придет!..

— Не волнуйтесь, драгоценная, ваш муж пожелал еще немного задержаться, он решил напоследок сделать массаж…

— Ах, тогда другое дело!.. но откуда вы знаете?.. ах, ах!..

— Тише, медам, тише, не стоните так громко, нас могут услышать…

— … Кажется, ваш муж закончил и разыскивает вас, — тихо сказал Реньяро, прижав ухо к двери, пока смущенная Браута надевала чулки и подвязки. — Выходите, я останусь здесь и выжду, чтобы вас не компрометировать.

— Спасибо, — тихо ответила красавица. — Это… нам не стоило…

— Не стоило, — согласился Реньяро. — Но увижу ли я вас снова, моя богиня?

— Если пожелаете, — опустила глаза Браута. — Но мой муж редко позволяет мне побыть одной… обычно рядом либо он, либо охрана… я бываю одна только в своей спальне, но это в палаццо… дожа…

— Ни слова больше, моя любовь, — коснулся ее запястья губами Реньяро. — Если для новой встречи пришлось бы пройти сквозь паргоронские легионы — я сделал бы и это.

Браута зарделась и торопливо выскользнула из уборной — ее супруг уже в голос выкликал благоверную. Реньяро замер, застыл у двери, слушая, как Браута щебечет, что заскучала, что зайчонку должно быть совестно, что так задержался, хотя обещал просто быстренько окунуться еще разок, а она тут одна тосковала целый час…