Шрифт:
— Ты понимаешь, что это ловушка? — произнёс он.
— Понимаю, — отозвался я.
— Кречет не просто хочет колодец. Он хочет, чтобы ты пришёл туда.
— Знаю, — кивнул я. — Но у меня нет выбора. Если я не приду, он возьмёт имена. Если приду, он возьмёт меня.
— И что ты выберешь?
— Я выберу третий вариант, — произнёс я. — Приду и не дам ему ни того, ни другого.
Бродислав хмыкнул.
— Звучит как план, — произнёс он.
— Это не план, — отозвался я. — Это намерение.
— А разница?
— План можно сорвать, — ответил я. — Намерение — нет.
Я вышел из трактира и вдохнул холодный морской воздух. Впереди была дорога домой, и где-то в конце её, под старым колодцем, ждал бог, который считал моих людей своей собственностью.
— Пап, — произнесла Алиска, выглядывая из-за пазухи. — Ты снова пахнешь тревогой.
— Есть немного, — признался я.
— Мы справимся, — произнесла она.
— Справимся, — отозвался я. — Потому что иначе нельзя.
Я пошёл к лошадям, и адамантий в костях гудел, отзываясь на далёкий зов. Где-то впереди ждал дом. И война, которую я не выбирал, но теперь не мог избежать.
Глава 9
Глава 9
До выезда оставалось сорок минут, когда в трактир вошёл человек в мокром плаще и положил передо мной медную трубку.
На сапогах у него налипла портовая грязь. От одежды пахло рыбой, смолой и дымом. На правой скуле темнел свежий порез, а два пальца левой руки были стянуты окровавленной тряпкой.
— От капитана Гридина, — выдохнул курьер, с трудом удерживая трубку. — Тайная канцелярия взяла три склада, но люди Ветрова отбили четвёртый. Сам Ветров вернулся в город через серебряный проход и собирает всех, кто остался. Приказал сжечь книги и уходить до полуночи.
Я посмотрел на Бродислава. Брат медленно снял ладонь с книги сделок.
— У нас три дня до нового месяца, — хмуро произнёс он. — Если останемся, потеряем половину суток.
— Если уедем, Ветров сожжёт следы и ударит нам в спину, — отозвался я, отвинчивая крышку трубки. — Или продаст Кречету другой путь к колодцу.
Внутри лежал узкий лист бумаги. Гридин писал коротко. Ветров заперся в старой таможенной крепости у северного мола. С ним находились около шестидесяти наёмников, несколько купленных магов и всё руководство «Чёрного ворона». Под зданием шли старые контрабандные ходы. Императорские люди перекрыли известные выходы, но не знали, сколько тайных проходов оставил себе хозяин гильдии.
Внизу Гридин добавил одну фразу: «Нужен человек, который видит двери».
— Он специально вернулся, — пробормотала Алиса-гладиаторша, читая через моё плечо. — После храма мог уйти куда угодно, но полез в крепость.
— Там его запасное тело, — произнёс я, вспоминая серебряную нить под кожей Ветрова. — Или место, где он может переселиться.
— И архив мы забрали, — хмыкнул Илья. — Без него хозяин «Ворона» остался голым.
— Не совсем, — покачал головой я. — Книга дала нам сделки. В крепости остались люди, деньги, артефакты и пути отхода. Пока они у него, гильдия жива.
Курьер переминался у стола. Колени у него дрожали, но уходить без распоряжения он не решался.
— Передай Гридину, что будем через двадцать минут, — произнёс я, сворачивая записку. — Пусть не штурмует. Перекроет набережную, уберёт гражданских и подготовит лекарей.
— А если Ветров начнёт жечь крепость? — сипло уточнил курьер.
— Пусть жжёт, — отозвался я. — Камень выдержит. Главное, чтобы никто не полез внутрь до нас.
Человек поклонился и поспешил к двери. Я повернулся к команде.
— Лошадей не рассёдлывать, — распорядился я, убирая книгу за пазуху. — Закончим здесь и сразу поедем домой.
— Двадцать минут на крепость с шестью десятками бойцов? — усмехнулся Бродислав, проверяя когти. — Ты сегодня осторожный.
— На крепость потратим больше, — отозвался я. — Двадцать минут нужны, чтобы добраться.
На улице моросил холодный дождь. Камни мостовой блестели в свете фонарей, из водостоков лилась чёрная вода. Лавки закрывались как обычно, из кабаков тянуло жареной рыбой, а портовые грузчики ругались возле телег, перекрывавших проезд.
Мы шли быстро. Игорь двигался по крышам, Алиска устроилась у меня за пазухой, остальные держались двумя группами. Императорские патрули пропускали нас без вопросов. На перекрёстках стояли маги, а у северного мола улицу уже перегородили тяжёлыми щитами.