Шрифт:
— Именно поэтому я против, — твёрдо возразила Арина.
— Ваше мнение учтено, — император не отвёл взгляда от меня. — Но решение принято.
Я выпустил когти. Они вышли из костяшек с тихим щелчком, белые и матовые, и в свете лампы отбросили на стол длинные тени. Император не вздрогнул. Только серебряная линия на его ладони запульсировала чаще.
— Не вмешивайтесь, — произнёс я, не оборачиваясь. — Что бы ни случилось.
— Ты уверен? — насторожился Бродислав.
— Нет, — отозвался я. — Но если вы дёрнетесь, я могу задеть не тот слой.
Я опустил коготь к ладони императора. Металл адамантия завибрировал, почувствовав чужое право. По костям прошла знакомая дрожь, та самая, что появлялась, когда Старший тянул скелет из тела. Только теперь источник был ближе и слабее.
Я не стал резать сразу. Сначала провёл когтем вдоль серебряной линии, не касаясь кожи, и проследил, как право реагирует на металл. Оно сжималось, отступало от острия, но не рвалось. Значит, адамантий для него был не просто оружием. Он был старше и имел больше прав.
— Право боится металла, — произнёс я.
— Это хорошо? — уточнил император.
— Это значит, что я могу отделить его, не разрушая сеть, — отозвался я. — Но мне нужно время.
— Сколько?
— Пока не увижу все узлы.
Я закрыл глаза и сосредоточился. Магическое зрение стало острее. Серебряная линия распалась на тысячи нитей, и каждая вела к своему узлу. Одни держали границы. Другие связывали государя с боярскими домами. Третьи уходили вглубь, к дворцовой печати, и там сливались в единый ствол.
Право обвивало этот ствол, как плющ обвивает дерево. Оно не было отдельной нитью. Оно прорастало между волокнами сети, заполняло промежутки и держало узлы изнутри. Вырезать его целиком значило вырезать половину государственной магии.
— Плохо, — произнёс я.
— Что? — нахмурился император.
— Право не лежит поверх, — пояснил я. — Оно вросло в сеть. Если резать всё сразу, я оставлю империю без управления.
— Тогда что вы предлагаете?
— Резать по одному узлу, — отозвался я. — Сначала тот, что связывает вас с Кречетом напрямую. Потом те, что передают ему ваши мысли и приказы. Остальное оставить.
— А если он почувствует и ударит? — насторожилась Арина.
— Тогда я буду резать быстрее, — отозвался я.
Император посмотрел на свою ладонь.
— Начинайте с прямого канала, — распорядился он.
Я нашёл его. Прямой канал был толще остальных и уходил от ладони вверх, к груди, а оттуда к затылку. По нему текли не приказы, а само право решать. Каждое слово государя, каждое назначение, каждый указ проходили через этот канал, и Кречет мог читать их раньше, чем они становились законом.
Я подвёл коготь к точке, где канал входил в ладонь. Адамантий загудел. Право сжалось, пытаясь уйти глубже, но сеть держала его на месте.
— Держите руку, — произнёс я.
— Держу, — отозвался император.
Я надавил.
Коготь вошёл не в плоть, а в магию. Сопротивление возникло сразу, плотное и упругое, как натянутый канат. Я не рвал его, а вёл остриё вдоль волокна, отделяя право от сети миллиметр за миллиметром. Каждый разрез отдавался в костях холодом, и адамантий вибрировал всё сильнее.
Император побледнел. На его виске выступила жила, а пальцы свободной руки сжались в кулак. Но руку на столе он не убрал.
— Больно? — уточнил я.
— Терпимо, — процедил он.
— Не врите, — отозвался я. — Я вижу, как право тянет вас вниз.
— Оно всегда тянет, — произнёс император. — Просто теперь я это чувствую.
Я продолжил. Прямой канал был длинным, и право держалось за него десятками мелких крючков. Каждый приходилось срезать отдельно. Пот выступил у меня на лбу и потёк по вискам. Адамантий в костях раскалился, будто его грели изнутри.
Внезапно право ожило.
Оно перестало отступать и рванулось навстречу, обвивая коготь. По каналу вверх ударила волна чужой воли, и я услышал голос. Он шёл не снаружи, а из самой печати, из глубины серебряной линии.
— Ты смеешь резать то, что я закрепил, — произнёс Кречет.
Император вздрогнул. Его плечи дёрнулись вниз, будто на них легла невидимая тяжесть. Колени начали подгибаться.
— Не вставайте, — бросил я. — Держитесь за стол.
— Он приказывает мне преклонить колено, — выдохнул император.