— Роланд!

Она положила руку на пульс и тут же ее отдернула. Пульса не было, но было другое: тело Роланда было холоднее льда, будто он замерз насмерть. Она вспомнила свирепый ветер и подумала, не так ли выглядит человек, душу которого взяла Охота. Если осталась только кожа и...

— Глина? — сказала она с удивлением.

Она увидела коричневые следы на руках, потерла пальцы друг о друга, определяя консистенцию.

На шее Роланда остались отпечатки, будто она сунула руку в краску. Или в глину.

Он был сделан из глины.

На лесной поляне:

Зло, мерцая, пробуждалось к жизни.

Тихий смех проклятых, истошный крик только что пойманных жертв.

Дерущиеся над объедками гончие ада.

Собаки перестали лаять и легли на брюхо, жалобно скуля. Коты в страхе выгнули спины и зашипели во тьму. Проснулись и неутешно заплакали младенцы.

И городок, стоящий над Адовой Пастью, в ужасе вскрикнул.

Баффи натягивала джинсы и блузку и по очереди обзванивала друзей. Пока все было хорошо, и она настолько успокоилась, что смогла заколоть волосы заколкой-бабочкой. Но рука с телефоном начала дрожать, когда она осторожно спросила у миссис Гаррис:

— Значит, вы не знаете, пришел ли Ксандр вчера домой?

— Ну, я уверена, что да, — ответила миссис Гаррис отсутствующим голосом. У нее в комнате так гремела передача «Доброе утро, Америка!», что Баффи едва слышала ответ.

— Он мог уже уйти в школу?

— Да, наверное, он в школе, — ответила миссис Гаррис, явно занятая телевизором. — Попробуй его там найти, Баффи.

— Спасибо. А правда, сильная ночью была буря?

— Что?

— Ничего, миссис Гаррис. Спасибо.

Баффи повесила трубку. Все были на месте, кроме Ксандра. И Джайлса, но он уже наверняка в библиотеке. Она его там поймает.

Баффи пришла в школу только к середине четвертого урока. Уже входя в дверь, она вспомнила, что забыла книжки. Хотя это было неважно. После прошедших суток она вряд ли сможет внимательно слушать на уроках, с книжками или без.

На улице был прекрасный осенний день — солнечный и не по сезону теплый, даже для юга Калифорнии. Но Баффи было холодно, она почти замерзла. Во время урока, когда ученики сидели в классах, коридоры школы были непривычно пусты, и ей было тревожно. Баффи не хотелось быть одной.

За спиной что-то загрохотало, и Баффи, вздрогнув, резко повернулась. Какой-то старшеклассник собирал выпавшие из шкафчика книжки. Он лихорадочно оглядывал коридор, и Баффи по его глазам поняла, что сейчас он тоже должен быть в классе.

Ей стало уже не так одиноко, но еще холоднее. Грохот оказался только звуком открываемой двери и рассыпавшихся по полу книг, но сердце у нее все еще колотилось.

Истребительница нервничала. С этим не приходилось спорить. И это ей было очень неприятно.

Баффи прибавила шагу, глядя прямо перед собой и стараясь не вспоминать, какой бледной и изможденной она была сегодня в зеркале, пока не успокоилась настолько, что смогла пойти в школу. Роланда она ук-рыла тяжелым одеялом, не придумав, что еще сделать.

Ладно, это уж точно дело для Куратора. Пусть Джайлс думает, ищет ответы. Сейчас сгодятся любые. В последние дни все оказывалось не таким, каким должно быть, и Баффи чувствовала себя обескураженной. А это вредно для здоровья.

Со вздохом облегчения она подошла к двери библиотеки и толкнула ее двумя руками, как крутой бандит, вваливающийся в салун. Каблуки ее ботинок застучали по плитке. Слышно было, как Джайлс копошится у себя в кабинете — наверное, чай готовит.

— О’кей, Джайлс! — позвала она. — Просветили вы меня. Что мне надо знать о том, что называете; Дикая Охота? И знаете ли вы про Ксан...

Баффи удивленно заморгала, когда из дверей кабинета вышла седовласая женщина в очках и с тремя книгами под мышкой.

— Не знаю, как мистер Джайлс допускает такое непочтительное обращение с собой, юная леди, — сказала пожилая женщина, — но в мое время ученик ни мог обратиться к учителю подобным образом. Не говоря уже о том, что вы должны сами заниматься своими исследованиями, а не полагаться на доброту вашего школьного библиотекаря.

И она осуждающе посмотрела на Баффи.

— Кто вы? — спросила Баффи. — И где Джа... то есть мистер Джайлс?