Шрифт:
— Я вернулась на Ярмарку, — сказала она и полыхнула взглядом в ответ на его недовольную гримасу. — Нечего! Я же Истребитель.
— Я знаю. — Он дотронулся до ее щеки. — Когда рассветет, иди к Джайлсу. Он тебе расскажет обо всем, что мы знаем.
— Поскольку завтра будний день, я буду в школе, — сухо ответила Баффи.
Он заставил себя улыбнуться.
— Баффи, мне пора. Скоро рассвет.
— Иди, — кивнула она.
— Не проверяй до рассвета, как там твой друг, — напомнил он еще раз.
— Не буду.
Лежа на кровати, она смотрела ему вслед: вот он перебросил ногу через подоконник, потом другую. Взглянув на нее в последний раз, он скользнул в темноту.
Лежа с открытыми глазами, Баффи тревожно ждала рассвета.
Это было неправильно. Ей не полагалось бояться тьмы.
Это тьме полагалось бояться ее.
Берни Сейр уже почти заснул, когда услышал, как кто-то или что-то копается в мусорном баке на улице.
Он резко сел, спугнув Саймона, лежащего на кровати, и скривился от боли в бедре.
Уже осторожнее он спустил ноги, влез в тапочки и взял халат.
— О’кей, сейчас я вам дам, — буркнул он себе под нос и зашаркал к выходу, на ходу натягивая халат и завязывая пояс. — Вы только не уходите. Сейчас я приду.
Со всей доступной ему быстротой он достал фонарь и направился к кухонной двери, ругаясь себе под нос. Уже две недели кто-то его доставал. Копался в мусоре. Рвал письма в почтовом ящике. Даже проводку грыз в доме.
Еноты, говорили полицейские. Вредители какие-нибудь. Может, большие крысы.
Хулиганы, говорил Берни. Мальчишки. Лоботрясы. Еноты писем не рвут.
А мальчишки не грызут проводку.
— Я им покажу, — бурчал Берни, спускаясь по трем ступенькам из кухни на задний двор.
И там Берни Сейр застыл.
На той стороне двора через деревянную изгородь перемахнул ужасающе мерзкий тип и, спрыгнув, присел. Смотрел он прямо на Берни. Лицо, как из фильма ужасов — все в шрамах и ожогах, хотя может быть, это была маска. Глаза горели желтым огнем, изо рта торчали большие острые зубы.
— Ты, панк! — рявкнул Берни, поднимая кулак. — Тебе меня не напугать! Я уже вызвал копов, так что можешь снять свою дурацкую маску и посмотреть мне в глаза, как мужчина!
Тип прыгнул на Берни и повалил его на землю.
— Эй, ты! — крикнул Берни, дергаясь от невыносимой боли в бедре. — Эй!
Тот вскочил на Берни верхом и вонзил ему зубы в шею. Сам он тоже был ранен, и его кровь капала Берни на лицо. Берни взвизгнул от ужаса и боли.
И замолчал.
Глаза его были широко раскрыты.
Но Берни Сейр не видел уже ничего.
Не видел, как вампир утолил жажду и удовлетворенно отвалился от обескровленного трупа.
Не видел его недоуменной гримасы, когда орда мерзких зеленых тварей, копавшихся в мусорном баке, вылетела оттуда и напала на вампира. Они жа, набросились на него, как он набросился на человека.
Не слышал оглушительного грохота копыт, когда темный, как ночь, силуэт на угольно-черном коне проскакал в полуночном небе.
Тень заложила стрелу в арбалет, а конь вскинул голову и заржал. Газовыми факелами вырвалось пламя из его ноздрей.
Силуэт выпустил стрелу. Она ударила в грудь вампира.
Он с визгом рассыпался в пыль.
И эта пыль осела на открытые, невидящие глаза Берни.
Наконец-то. Небо порозовело, и Баффи бросилась вниз.
Ударом распахнула дверь подвала.
— Роланд? — позвала она, вглядываясь в тьму.
Она оставляла свет — наверное, он его выключил. Баффи щелкнула выключателем и сбежала по лестнице.
К ее огромному облегчению, он сидел на надувном матрасе. Спиной к ней, но выглядел вполне нормально.
— Ну, слава Богу! Ты слышал ночью весь этот шум? — спросила она и подумала, что надо бы объяснить. Хотя нет, Роланд — всего лишь сбежавший ребенок. Следуя наставлениям Джайлса, она не должна была никому рассказывать об Адовой Пасти и ее страшных жителях... или гостях.
Роланд не шевелился. Она вдруг поняла, что он даже не повернулся на звук ее шагов по лестнице.
— Роланд?
Баффи обошла его вокруг и присела. Глаза мальчика были закрыты, но он был слишком неподвижен, слишком безмолвен для спящего. Губы его были полуоткрыты, но дыхания не было заметно. Он не шехнулся — сидел неподвижно, как статуя.