Шрифт:
Мы разошлись по местам. Я вышел в сад и остановился, глядя вверх, на пепельную нить. Она всё так же висела в вышине, натянутая и неподвижная, как струна, которую вот-вот тронут.
— Ну что, — пробормотал я себе под нос, — посмотрим, кто кого.
И в этот момент нить дрогнула.
Я почувствовал это раньше, чем увидел: лёгкое колебание, как будто кто-то на другом конце потянул за неё. А следом из гостевого флигеля донёсся крик.
Я рванул туда, не разбирая дороги. Внутри, у кровати, стояла Наталья, а перед ней на полу корчилась девушка, одна из свидетельниц, та самая, что когда-то давала показания против меня. Её тело выгибалось дугой, а изо рта вырывался хрип.
— Она умирает! — крикнула Наталья. — Приказ сработал!
— Держи её! — рявкнул я, бросаясь к кровати.
Наталья уже действовала. Чёрный туман окутал девушку, и я увидел, как пепельная нить, тянувшаяся к ней, натянулась до предела. Кто-то на том конце пытался вырвать душу, и Наталья удерживала её из последних сил.
— Я не могу долго! — выдохнула она. — Оно сильнее, чем в прошлый раз!
Я схватил пепельную нить не руками, а тем самым новым чутьём, которое позволяло мне видеть потоки. Она обожгла, как раскалённая проволока, но я не отпустил. Я потянул, стараясь разорвать её, и почувствовал, как на том конце кто-то сопротивляется.
— Ксения! — позвал я. — Помоги!
Она уже была рядом. Её ладонь легла на моё плечо, и я почувствовал, как её сила вливается в мою. Вместе мы потянули, и пепельная нить, не выдержав, лопнула с тихим звоном, рассыпавшись серым пеплом.
Девушка обмякла. Наталья, тяжело дыша, опустилась на колени.
— Жива, — прошептала она. — Я успела.
Я помог ей подняться и огляделся. В комнате пахло озоном и чем-то горьким, как после грозы. На полу, там, где рассыпалась пепельная нить, осталось тёмное пятно.
— Это было сильнее, — произнесла Ксения, и в её голосе я услышал то, чего раньше не замечал. — Оно учится.
— Или просто стало ближе, — предположил я.
Мы переглянулись, и я понял, что мы оба думаем об одном. Кто-то на том конце пепельной нити не просто наблюдал. Он действовал. И с каждым разом его удары становились точнее.
— Нужно ускориться, — велел я. — Снять приказы со всех, пока они не сработали.
— Уже работаем, — отозвалась Надежда, появляясь в дверях. — Олеся и Гриша чисты. Осталась одна девушка.
— Ведите её сюда, — распорядился я. — И будьте готовы. Следующий удар может прийтись на любого.
Я снова вышел в сад и посмотрел вверх. Пепельная нить, которую мы разорвали, исчезла, но я знал, что это ненадолго. На её месте уже зарождалась новая, тонкая, едва заметная, но неотвратимая, как рассвет.
— Кто ты? — прошептал я в пустоту. — И чего ты хочешь?
Ответа не было. Только ветер шумел в кронах деревьев, и где-то вдалеке, на пределе слышимости, дрожала натянутая струна.
Глава 12
Адрес из шкатулки Сорокиных привёл нас к заброшенному санаторию. Не к секретному дворцу, не к красивому подземному городу и даже не к складу с нормальной охраной. Обычный лес, сорок километров до ближайшей дороги, облупившийся корпус с проваленной крышей и борщевик выше человеческого роста. Место выглядело так, будто его бросили пятьдесят лет назад, но потом кто-то продолжал пользоваться им исключительно по ночам.
— Красиво, — пробормотал я, окидывая взглядом облупленные стены. — Курорт для самоубийц. Питание, процедуры, бесплатный вид на собственные похороны.
Ксения не оценила поэзию. Она стояла над картой, разложенной на капоте, и водила пальцем по восточному крылу.
— Если закончил оценивать недвижимость, оцени угрозу, — попросила она, не отрываясь от схемы. — Вход в подвал должен быть под восточным крылом.
— Угроза высокая, ликвидность нулевая, ремонт дороже покупки, — доложил я, загибая пальцы. — Я всё оценил.
Ксения посмотрела на меня с терпением человека, который давно понял: если дать мне говорить, я рано или поздно дойду до полезной мысли. Я и сам в это верил. Вопрос был только в том, успеем ли мы до того, как нас заметят.
Мы ждали разведчиков Сергеевича на опушке. Четверо бывших военных ушли в лес и вернулись через двадцать минут. Один нёс металлическую пластину размером с ладонь, второй со свежей царапиной на рукаве.
— Периметр чистый, — доложил разведчик, протягивая пластину Сергеевичу. — Два сторожевых контура, один непонятный. Следы транспорта старые, но у восточной стены недавно проходили люди. Вход нашли.
— Потери? — Ксения забрала пластину и повертела её в пальцах.
— Один артефакт наблюдения, — боец покосился на меня. — Он не атаковал, только запомнил лицо. Ваше, князь.