Шрифт:
Первая дверь вела в комнату со стеллажами. На полках стояли банки с органами в желтоватой жидкости: сердца, лёгкие, печень, костный мозг. На крышках были номера и пометки о совместимости. Наталья остановилась у ближайшего ряда и прищурилась.
— Здесь удерживали не только органы, — она указала на тонкие тёмные линии, тянувшиеся от некоторых банок к стене. — Видишь нити?
— Следы душ, — понял я.
— Отпечатки, — Наталья покачала головой. — Их оставляли рядом с органами, чтобы потом проверить тело.
— Людей собирали как конструктор.
— Для Виктора человек был набором материалов, — отозвалась Ксения, проходя вдоль стеллажей. — Орган, канал, память. Душу он тоже пытался разделить на части.
На металлическом планшете нашли расписание процедур: «замена сердца», «стабилизация каналов», «память не загружать до проверки реакции». Я перечитал строки и почувствовал, как внутри поднимается глухое раздражение.
— Сначала выращивали тело, — заметил я. — Потом решали, кого в него положить.
Из коридора донёсся стук. Один раз. Второй. Третий, уже ближе. Ксения выключила планшет и показала занять позиции. Я встал сбоку от двери, Наталья скрылась за стеллажом.
В проёме появился мужчина в белом халате. Он шаркал левой ногой и держал скальпель. На груди под кожей вспыхнула пепельная нить, уходившая через потолок.
— Стой, — приказал я, выходя из тени. — Положи скальпель.
Мужчина продолжил идти.
— Живая бомба, — процедила Ксения. — Не убивать.
Наталья выпустила чёрный дым. Он обвил мужчину и остановил за шаг до нас. Пепельная нить натянулась, из коридора донёсся металлический звон.
— Приказ глубоко, — выдохнула Наталья, удерживая дым. — Три слоя. Мышцы, дыхание и внешняя связь.
— Ксения, поможешь с внешней.
— Если оборвём резко, тело взорвётся.
— Тогда глушим.
Ксения приложила ладонь к моему запястью. Её сила прижала нить к полу, а я потянулся к ней своим чутьём. Внутри приказа было условие: при разрыве человек должен превратиться в источник удара.
— Мерзко, — прошипел я, разбирая структуру. — Но умно.
— Не хвали врага.
— Я не хвалю, а ставлю диагноз.
Наталья усилила дым и начала вынимать команду. Мужчина дёрнулся, пытаясь ударить себя скальпелем в горло. Я перехватил его руку и прижал к стене.
— Вспомни имя, — попросила Наталья, склонившись к нему. — Как тебя зовут?
— Я… не…
— Ещё раз.
— Степан.
Пепельная связь задрожала. Степан попытался сказать что-то про дверь и процедуру, но слова рассыпались. Наталья вытянула центральный узел, а я удержал внешнюю нить. Ксения прижала её к бетонному полу.
Связь отделилась от тела без взрыва. Степан обмяк, и я опустил его на пол.
— Жив, — сообщила Наталья, проверяя пульс. — Но сильно истощён.
— Забираем наверх.
Сергеевич прислал бойцов, и Степана вынесли к внешней группе. Надежда коснулась его лба и поморщилась.
— Он был санитаром, — произнесла она, отнимая руку. — Думал, что помогает больным. Внутри нет злости, только страх и стыд.
— Значит, живые бомбы не всегда знают, что ими стали, — подытожил я.
— Именно.
Дальше коридор вывел нас в зал с капсулами. За стеклом плавали люди. Некоторые были без сознания, у других под веками двигались глаза. К телам шли трубки с серебристой жидкостью.
— Двенадцать, — пересчитала Ксения, проходя вдоль капсул. — Возраст от двадцати до сорока.
Наталья приложила ладонь к стеклу ближайшей капсулы.
— У некоторых есть души, — тихо произнесла она. — У некоторых сознание вытеснено. Их готовили под копии.
На стене висела таблица. Номер тела, рост, кровь, устойчивость каналов и графа «Согласие». Почти везде стояло «нет». Я посмотрел на эти отметки и почувствовал, как злость становится холодной и деловой.
— Они даже отказ записывали, — процедил я. — Чтобы потом доказать самим себе, что всё было официально.
Наталья выпустила дым к ближайшей капсуле. Мужчина открыл глаза, и все двенадцать тел одновременно дёрнулись. На потолке вспыхнул красный знак.
— Аварийная активация, — сообщила Либи. — Система запускает капсулы.
Ксения бросилась к панели. Там были только гнёзда для ключей.
— Мне десять секунд.
— У тебя пять.
— Тогда не разговаривай.
Я остановил время на короткую долю. Капли серебристой жидкости застыли в воздухе, лампа перестала мерцать, но пепельная лента продолжила ползти по полу. Она не считала себя частью обычного времени. Пришлось перехватить её рукой, пока Наталья перекрывала жидкость в трубке ближайшего человека. Ксения вставила пластину в два гнезда сразу. Панель зашипела, свет погас, двенадцать тел обмякли.