Шрифт:
Граф-гость поперхнулся, пробормотал что-то о «необычайно развитом тотемном звере» и поспешно отошёл, явно решив, что кот какой-то редкий и опасный тотемный зверь. Впрочем, в каком-то смысле так оно и было.
После клятв, когда гости разбрелись по саду, а слуги принялись разносить вино, ко мне подошёл Сергеевич. Он выглядел усталым, но довольным, как человек, который весь день ждал беды и так её и не дождался.
— Пока тихо, — доложил он, понизив голос. — Но это ничего не значит.
— Знаю, — отозвался я. — Спасибо, что прикрыл.
— Не за что. Ты же знаешь, я не ради тебя.
— Знаю. Ради Аманды.
— И ради неё тоже, — усмехнулся старик. — Но и ради тебя, не обольщайся. Ты мне как сын, хоть и несносный.
Я хлопнул его по плечу, и мы постояли так, глядя, как над садом разгораются первые звёзды. В такие минуты я особенно остро чувствовал, что у меня есть не только жёны, но и семья, та, которую я выбрал сам, а не получил по праву рождения.
Перед самым закатом меня на секунду выдернуло в серое ничто. Мангуст сидел на своём пьедестале, обернувшись хвостом, и выглядел непривычно задумчивым.
— Поздравляю, — произнёс он. — Ты сделал то, на что не решались даже самые смелые из твоих предков.
— Женился на четырёх женщинах?
— Нет. Остался собой.
Я не нашёл, что ответить, и он, кажется, этого и не ждал. Мангуст склонил голову набок, разглядывая меня, как разглядывают что-то редкое и не до конца понятное.
— Орлан доволен, — добавил он. — Хотя и не подаст виду. А я… я горжусь тобой, Андрей. По-настоящему.
— Спасибо, — сказал я, и это слово прозвучало куда весомее, чем я ожидал.
Мангуст кивнул и растворился, а я снова оказался у окна, глядя, как солнце медленно опускается за деревья.
К вечеру, когда гости разошлись, я стоял у окна и смотрел на закат. Ко мне подошла Ксения. Она двигалась бесшумно, как всегда, и я заметил её только по отражению в стекле.
— Ты выглядишь так, будто ждёшь удара, — заметила она.
— Жду.
— Почему?
— Потому что сегодня никто не напал. А это значит, что враг не собирается повторять очевидную схему.
Ксения помолчала, глядя на сад, где слуги убирали стулья.
— Ты прав, — произнесла она наконец. — Завтра будет хуже.
— Знаю. Поэтому сегодня я просто побуду счастливым.
Она кивнула и отошла, оставив меня одного с закатом.
Но счастливым я был недолго.
Ночью, когда я уже почти уснул, меня разбудил голосок Либи. Она появилась над кроватью, взъерошенная и встревоженная, и в полумраке её глаза горели двумя тревожными огоньками.
— Андрей, — позвала она, — я чувствую что-то странное.
— Что?
— Нить. Тонкую, пепельную. Она ведёт не к человеку, а сквозь пространство.
Я сел, сон слетел с меня мгновенно. Рядом зашевелилась Наталья, но не проснулась: она спала так крепко, как спят люди, наконец-то переставшие бояться.
— Куда? — спросил я, понизив голос.
— Не знаю. Но она появилась сразу после церемонии.
— И что это значит?
Либи посмотрела на меня серьёзно, и в её взгляде я впервые увидел не любопытство, а настоящий страх.
— Это значит, что кто-то наблюдал за твоей свадьбой, — прошептала она. — И этот кто-то не человек.
Я встал, накинул халат и подошёл к окну. Сад был пуст, только ветер гонял по дорожкам лепестки, оставшиеся после церемонии. Где-то вдалеке, у ворот, мерцал огонёк: это охранник обходил пост, и его фонарь качался в такт шагам. Всё выглядело мирно, почти идиллически, и от этого тревога становилась только острее. Но я чувствовал, не глазами, а тем самым новым чутьём, которое появилось у меня после дара Системы, что где-то там, за пределами видимого, натянулась тонкая струна. Она дрожала, как паутина на ветру, и уходила куда-то вверх, сквозь купол, сквозь небо, сквозь саму ткань мира.
— Я тоже это чувствую, — раздался голос Ксении.
Она стояла в дверях, уже одетая, с кинжалом на поясе. Видимо, не спала вовсе.
— Приказ без носителя, — сказала она, и голос её был ровным, но я слышал в нём напряжение. — Как тогда, в имении. Только сильнее.
— Ты можешь определить, откуда он?
Ксения покачала головой.
— Нет. Он не от человека. И не от бога. Он… — она запнулась, подбирая слово. — Он как будто смотрит.
Мы переглянулись, и я понял, что она чувствует то же, что и я. Свадьба закончилась, но что-то началось. Что-то, к чему никто из нас не был готов.