Шрифт:
— Они живы? — уточнил я, отпуская нить.
— Пока да, — отозвалась Наталья. — Их нужно вывозить по одному. Система связала капсулы.
— Оставляем группу на месте, — решила Ксения. — Дальше идём мы.
Надежда осталась с людьми в капсулах. Она накрыла помещение эмоциональным полем, чтобы проснувшиеся не разорвали себе каналы.
Мы вышли через боковую дверь. Коридор был пуст слишком демонстративно.
— Это плохо, — прошептал я.
— Наконец-то замечаешь закономерность, — отозвалась Ксения.
Из стены выскочил человек в белом халате. Ксения сбила его, но второй нападающий ударил сверху. Я перехватил его руку и впечатал в бетон. В груди вспыхнул красный узел.
— Бомба, — выдохнула Наталья.
На поясе нападающего загорелась металлическая коробка. Наталья направила дым, перенесла узел с груди в коробку, а я сорвал её и бросил под дверь. Взрыв оказался почти бесшумным. Мужчина рухнул, но остался жив.
Ксения скрутила второго.
— Я начинаю скучать по простым противникам, — признался я, отряхивая рукав.
— Они скучают по тебе сильнее, — заметила Либи.
За следующей дверью находился архив. Шкафы, ящики, столы и карта с линиями, уходящими между уровнями миров. В первой папке я увидел досье на шесть марионеток. Состав порошка, даты обработки, условия активации и пометка: «Резервное использование: отвлечение». Людей собирались включать по одному, если основной план провалится.
— Человека можно было заставить напасть на нас только ради того, чтобы мы потратили минуту на его спасение, — сказала Надежда, появившаяся в дверях архива. — Бойцы Сергеевича прикрыли зал капсул, я вернулась.
— Краб любил экономить собственные ресурсы, — Ксения сняла со стены карту. В центре стояло слово «Панцирь». Линии связывали санаторий с изнанками, промежуточными пространствами и несколькими неизвестными точками. — Это сеть переходов. Лаборатория была узлом подготовки.
В дальнем углу щёлкнул замок. Часть стены отошла в сторону, открывая узкий проход. Из него потянуло холодом.
— Кто-то уходит, — заметил я.
— Или заманивает, — напомнила Надя.
Из прохода вышел тучный мужчина в сером костюме. Лицо одутловатое, пальцы в кольцах. Я узнал его по описаниям и отрывкам памяти: тайный заказчик.
— Нашёлся, — кивнул я.
— Нашёлся тот, кого вам разрешили найти, — он усмехнулся.
В его груди вспыхнула пепельная нить. Она уходила вверх, а затем возвращалась несколькими ветвями.
— Не подходи, — предупредила Наталья.
— Я не собирался, — тучный мужчина посмотрел на неё. — Ты привёл её.
Он перевёл взгляд на Наталью.
— Ты знаешь, кем можешь стать?
— Я не стану ничьим инструментом.
— Уже стала. Просто пока не поняла, чью дверь открываешь.
Я встал между ними.
— Ещё одна загадочная фраза, и я начну брать плату за поэзию.
Тучный мужчина поднял руку. Из проходов появились четыре человека в белых халатах. У троих были пустые лица, у четвёртого почти не ощущалась душа. В руках блеснули оружие, жезл и ещё одна коробка.
— Ксения, — предупредил я.
— Вижу.
Бой начался без красивой музыки. Ксения сбила первый ствол, я ушёл от пули и отбросил стрелка к шкафу, Наталья накрыла дымом человека с жезлом. Четвёртый раскрыл коробку, и пепельный свет потянулся к Надежде.
Надя попыталась отступить, но нить коснулась ноги.
— Он использует меня как проводник, — крикнула она.
Я схватил связь рукой. Боль обожгла ладонь, а нить потянула меня к коробке. Ксения разбила её кинжалом. Наталья отделила приказ от Надежды, и последняя охрана рухнула на пол.
Тучный мужчина уже стоял в проходе.
— Стой!
— Перед тобой только панцирь, — усмехнулся он. — Настоящий я уже ушёл.
— Наталья, проверь.
Она подошла, не касаясь мужчины. Чёрный дым остановился у его груди. Лицо Натальи изменилось.
— Здесь нет полноценной души, — произнесла она медленно. — Только запись. Очень плотная запись личности и памяти.
— Я Виктор Орланов, — произнёс мужчина.
Наталья побледнела.
— Ты мой отец?
— Да.
Виктор смотрел на неё почти ласково, и от этого было страшнее, чем от угрозы.
— Я помню, как ты держала меня за палец.
— Я тебя не помню.
— Это не значит, что этого не было.
— Где моя мать?
Виктор улыбнулся.
— Ты выросла.