Меланита ещё успела начать со злостью:

— Тва…

— Лекарь, — поправила Лаврия.

Но девчонка уже обмякла — Множитель и Делитель исчезли, иней на краю обрыва начал таять. И никто из остальных «лепестков» не осудил действий Лаврии, не возразил ничего.

А та, разобравшись с первой проблемой, потребовала:

— Состояние.

Айлин сидела рядом с Делией и держала Свет Ночи поперёк колен. Серебряное сияние на навершии Посоха разгоралось и гасло, посылая то в одного, то в другую Проблеск.

— Миктлан — глубокая рана, теряет кровь, лечилки не помогают. У Аркоса рассечена грудь, повреждена нога. У Флаграны ожоги, сломаны рёбра, руки. Баррий…

— Жив, — отозвался тот, старательно пряча обугленную руку за Щитом.

— Это не состояние, — Лаврия отвергла ответ парня.

— Тогда плохое.

— Уже точнее.

Делия подняла голову. Лицо — серое, губы — белые, но упрямо продолжила доклад:

— Кирон не чувствует правую руку. У меня истощение и слишком много чужой боли. Айлин почти пуста. Меланита…

— Усыплена. Примерно на час. Власт пропал. Отступник тоже. Поиск сейчас невозможен, — закончила Змея.

Закончить-то она закончила, а край разлома всё ещё продолжал понемногу осыпаться. Каждый крупный камень тянул следом десяток мелких, но никто так и не услышал, чтобы хоть один из них долетел до дна.

Спустя несколько вдохов Айлин собралась с силами и, осторожно подойдя к краю, направила Свет вниз, но серебряный луч изогнулся во мгле и вернулся обратно, осветив их же спины. Миктлан поднатужился и сбросил обломок стены. Тьма поглотила снаряд. Прошла секунда, вторая, пятая — и снова никакого звука-удара.

Даже если Власт лежал на уступе в десяти шагах под ними, увидеть его было невозможно. Даже если парень жив, спуск одного человека означал, что остальные не сумеют поднять двоих. У десятка попросту не осталось целых рук и Воплощений, способных держаться дольше пары мгновений…

Если говорить коротко и без прикрас, вердикт напрашивался один: «Сплошное бессилие». Оно никак не делало решение уйти правильным, но обращало его в единственно возможное.

И эту последнюю фразу пришлось произнести сразу. До того, как кто-нибудь спросит, что делать дальше. До того, как Мела очнётся, а Аркос решит, что может спуститься по отвесной стене на одной только работающей ноге.

Правда, Кирон всё равно спросил:

— Мы просто уйдём?

— Мы отметим место. Отойдём от границы мглы. Подадим сигнал и вернёмся с людьми, верёвками и теми, кто способен стоять без посторонней помощи.

— Он нас не бросил.

— Именно поэтому вы исполните мой приказ и не превратите его поступок в отсроченное самоубийство всего десятка.

Кирон отвернулся.

Да Лаврии и самой хотелось сделать так же. А ещё лучше — закрыть глаза и позволить кому-то другому считать живых и решать, какие тела оставить на разрушенном посту. Только вот не виднелось рядом этого кого-то другого. Потому и мёртвых забрать они не могли. Даже проверить всех под обломками не могли.

Флаграна кое-как выжгла на уцелевшей стене знак Корпуса и стрелу к разлому. Миктлан закрепил рядом обрывок красной перевязи Рогана. Напоследок Лаврия заставила Айлин потратить остаток Света на импульс, поданный в сигнальный кристалл, оставшийся без ложа. Но увы — кристалл так и не ожил.

Аркос взял Миктлана. Кирон и Айлин подняли Меланиту. Баррий здоровой рукой помог Делии.

Лаврии досталась честь идти самостоятельно. И она продержалась целых четырнадцать шагов. На пятнадцатом правая нога решила вспомнить, что в ней есть кость, раздавленная Камнем. На шестнадцатом сердце пропустило пару ударов. А на семнадцатом Аркос подхватил Лаврию свободной рукой и перебросил через плечо.

— Поставь, — едва ворочая языком, приказала та.

— Нет, — проскрежетал здоровяк в ответ.

В иной день Лаврия отравила бы Скалу из воспитательных соображений вслед за Мелой. В тот — пришлось отложить.

Странная мгла-завеса выпустила их часа через пол. Звук снова вернулся первым: тяжёлое сбитое дыхание, робкий стук камней, потревоженных сапогами, тихие ругательства Флаграны и скрежет зубов — то у одного, то у другой. Следом вернулся ветер. Он пах снегом и лесом, вытеснив опостылевшие кровь, гарь и озон от молний.

Встречный патруль обнаружил их возле того первого мёртвого сигнального столба. Дальше идти самостоятельно они уже не могли — ни сил, ни лечилок не осталось.

Шестеро Воинов Корпуса вывернули с западной стороны, проверяя соседние узлы. Их старший сперва поднял Воплощение, а потом увидел их жалкое состояние и потребовал:

— Назовитесь!

— Десяток «Лепестки», — отозвалась Лаврия. — Остатки совместной группы Рогана. Пост уничтожен. Четыре Ликаона мертвы. Роган и его десяток погибли. Один мой пропал в разломе. Нужна помощь, носилки и поисковая группа.