Администратор открыл тяжёлую дверь в переговорную. Внутри было просторно, в центре стоял массивный стол из тёмного дерева. Митсуко сидела во главе, выглядя как настоящая королева. Рядом с ней примостились Изаму, Кэори и Мико. Напротив них расположились четыре директора.

Я остановился и начал здороваться, стараясь выглядеть максимально прилично.

— Здравствуйте, господин Адеши, — я вежливо поклонился седовласому мужчине.

— Добро пожаловать, Кацу-сан, — он ответил коротким, но дружелюбным поклоном, чуть прищурившись.

— Приветствую вас, госпожа Кин, — я снова поклонился, на этот раз строгой женщине с пучком волос.

— Надеюсь, вы привезли что-то стоящее, — холодно ответила она, едва заметно кивнув в ответ.

— Здравствуйте, господин Абари, — я перевёл взгляд на доброго старичка.

— О, какой энергичный молодой человек! Рад встрече, — он широко улыбнулся и поклонился почти с энтузиазмом.

Когда очередь дошла до Синдел Райн, я почувствовал, как в комнате похолодало. Высокая блондинка смерила меня таким взглядом, будто я зашёл к ней в гости в грязных ботинках.

— Добрый день, госпожа Райн, — я поклонился, сохраняя спокойствие.

Она лишь едва заметно кивнула, даже не сменив своего высокомерного выражения лица.

— Рада, что вы добрались, — Митсуко поднялась со своего места и коротко кивнула нам. — Проходите, присаживайтесь. Давайте сразу к делу, тратить время на пустые любезности мы не будем.

Я усмехнулся и с размаху уселся на стул напротив неё, с комфортом откинувшись на спинку.

— Я всегда за конкретику, — ответил я, глядя ей прямо в глаза и чуть приподняв бровь. — Особенно когда речь идёт о чём-то действительно интересном.

— Вот и отлично, — Митсуко слегка улыбнулась, хотя её взгляд оставался цепким и проницательным. — Тогда поехали.

Кэори поднялась с места и щелкнула выключателем проектора. На стене вспыхнули эскизы императорского дворца. Залы выглядели холодными, с огромными колоннами и резкими тенями, которые буквально резали картинку на части. Всё это смотрелось мрачно, но как-то притягивало взгляд.

— Это наш визуальный фундамент, — Кэори поправила очки и обвела всех присутствующих серьезным взглядом. — Мы не хотим делать из дворца выставку роскоши. Пусть он будет похож на клетку, где даже воздух принадлежит Императрице. Чтобы зритель чувствовал, что за каждой тенью кто-то стоит и подслушивает.

Мико, которая до этого тихо сидела, вдруг вскочила и почти вплотную подбежала к экрану. Она начала активно размахивать руками, едва не задев проектор.

— А смотрите сюда! Тут я проработала эмоции! — она с энтузиазмом ткнула пальцем в наброски лиц. — Видите, как Императрица злится, когда понимает, что облажалась? У неё даже бровки так смешно дёргаются, но при этом она всё равно выглядит властно. Это же просто идеальный контраст!

Йоко поморщилась. Она внимательно разглядывала рисунки, и по её лицу было понятно, что идея «смешных бровок» ей совсем не зашла. Она привыкла быть безупречной, и образ уязвимой женщины её пугал.

— Подождите, — Йоко скрестила руки на груди и прищурилась, глядя на Мико. — Вы хотите сказать, что моя героиня теперь будет постоянно ошибаться? Я должна выглядеть жалко и уязвимо в каждом втором кадре? Это какой-то странный поворот.

Я поднялся со стула и спокойно посмотрел ей в глаза. Мне хотелось, чтобы она поняла суть, а не просто защищала свой имидж.

— Она будет сильной не потому, что она идеальный робот, который всегда всё угадывает, — сказал я, чуть понизив голос. — А потому, что она умеет вставать и действовать после своих провалов. Это делает её живым человеком, Йоко, а не просто красивой картинкой для сюжета.

— А по-моему, это просто дешевый способ принизить сильного персонажа, чтобы зритель почувствовал превосходство, — Йоко вздёрнула подбородок, и в её голосе появились стальные нотки.

Я перевёл взгляд на Митсуко. Она сидела в кресле с таким видом, будто всё происходящее было частью её плана.

— Твои люди правы, Митсуко, — негромко произнёс я. — Если мы создадим партнёра, который лишён самостоятельности, он быстро превратится в дорогой инструмент. Красивый, но бесполезный, потому что у него нет своей инициативы. Если мы хотим, чтобы эта история жила, а не стала рекламным буклетом корпорации, нам придётся дать команде право на ошибки. И, что важнее, право на своё мнение.

Чоу недовольно кашлянула. Она поправила очки и посмотрела на меня с явным сомнением, будто я только что предложил сжечь офис.

— Ты вообще понимаешь, что предлагаешь? — тихо спросила она, наклонившись ко мне так, что я почувствовал запах её парфюма. — Такие условия дают этим ребятам слишком много власти. Они могут завести сюжет куда угодно, и мы потеряем контроль.

— Понимаю, — я кивнул, не сводя глаз с Митсуко. — Но альтернатива хуже. Без этого мы получим не творческую группу, а стадо испуганных исполнителей. Они будут рисовать только то, что им прикажут, и в итоге мы выпустим скучную пустышку. Это путь в никуда, Чоу.