По достижении этого значения наступила неестественная пауза. Такого продолжительного отсутствия противника со стороны Цитадели ещё не было, а потому с каждой утекающей секундой смутное беспокойство о готовящейся подлянке всё более и более крепло в душе каждого.

Крепло, чтобы воплотиться настолько же крепким противником, имя которому — Чёрная Черепаха.

— Твою ж!.. — рядом не сдержался, выругался Миктлан.

Солидарны с ним в том были все. Надежду в сердца вселяло одно: Зверь — не настоящий, а фантомная копия, а потому — много слабее… Должен быть. Но и с такими мыслями надежда была откровенно робка.

Навстречу медленно двинувшейся бронированной туше устремились все их навыки.

Поочередно и вместе.

Вместе и поочередно.

Взяло ли хоть что-то Черепаху? Да ни Предела подобного! С высокой башни она плевала на все применённые способности. Ни Цепной всполох, ни Бутонизация вообще ничего не смогли. И ладно бы обычные, но нет, пробовались и усиленные Айлин.

Черепаха обладала невероятным чутьём и за доли мгновения успевала спрятаться в своём панцире, который только очень высокоуровневое Воплощение способно повредить. В команде, естественно, такого не имелось. Цветение Камелии тоже ничем не помогло — слишком хрупки были лепестки, порождаемые им. Ну а Лепестки здесь на «мосту» вообще не работали, в чём девушка успела убедиться ещё в самом начале противостояния.

Не атаковать Черепаху было нельзя. Если не заставлять её постоянно прятаться в панцирь, то она разгонится и наберёт такую скорость и скорость для своей способности Прилёт панциря, что единственное же применение станет для команды фатальным.

А силы меж тем таяли неумолимо, грозя последствиями для ещё неокрепших Средоточий. Но даже так никто не собирался сдаваться. Что Камелия, что Миктлан, что Айлин — каждый черпал и черпал энергию, наплевав на всё и вся, лишь иногда давая выход терзающей боли в виде хриплого, но яростного рычания.

С таким же неистовым рёвом в момент, когда эта тройка совсем уж выдохлась, навстречу Зверю наконец-то устремился Кирон:

— Удар бесстрашия!

Когда-то бывший Ударом смелости навык эволюционировал под влиянием Атрибута, став кратно лучше. Повинуясь устному приказу, подкреплённому мысленным обращением, из Перчаток парня соткались, вырвались полуметровые когти из уплотнённого, дрожащего в завихрениях Воздуха.

Пусть панцирь и не пробить, но голова и лапы-то оставались. Можно попробовать им вред причинить. А если приблизиться к Зверю да создавать для него постоянное ощущение опасности, то он вынужден будет спрятаться на гораздо более продолжительное время. А оно в их положении — это шанс: возможность для остальных приблизиться к Зверю, возможность придумать план победы.

Но намерения не есть реализация.

Как Кирон стремительно рвался вперёд, так и обратно он полетел — первый же выпад Кулаков Бесстрашия, украшенных когтями, стал единственным. Перчатки встретились с Контрой Черепахи. От столкновения с возникшей на пути удара преградой раздался оглушительный хруст, после которого Круглый и отправился в обратном направлении… Породив новую порцию хруста от встречи с «мёртвой» пеленой.

Куда тут же и от Айлин устремилось:

— Проблеск!

На ногах отныне в команде остались только двое.

Камелия и Айлин.

Миктлан, увы, нет. Он и так удивительно долго продержался со всеми своими накопившимися повреждениями.

Девчонки, коротко переглянувшись, устремились вместе вперёд. Пусть у одного Кирона и не получилось провернуть задуманного, но у двоих-то, может, что и выйдет!

Впервые творить Цветение на ходу оказалось сложнее, чем думалось. Первые два раза оно и вовсе сорвалось, превратив прекрасные руки Камелии в кровавое и непослушное непотребство. Но Проблеск, то и дело звучащий из-за спины, придавал новые силы, исцеляя раз за разом.

Главное, что безостановочное применение Цветения работало — и прятаться Черепаху оно заставляло, и достигнуть её позволило.

Что делать дальше было совершенно непонятно. «Как побеждать-то?..» — невысказанный вопрос бился Мрачным Вороном в мыслях Камелии, грозя ввергнуть в полнейшею безысходность…

Но у отчаяния есть не только сила погубить. Оно может спасти, пусть и взяв непомерную плату за это.

— Айлин, Призму, — полным решимости и неестественного спокойствия прозвучала не просьба, но приказ от Камелии, не обернувшейся на… наверное, подругу?

Почувствовав, как тело наполняется заёмной мощью от поддерживающего навыка, Камелия не стала в очередной раз использовать Цветение. На невыносимо долгие несколько секунд установилась тяжёлая тишина-предвестница чего-то страшного.

А затем из панциря показалась голова Черепахи.

Ме-е-едленно — но только в восприятии Камелии.

И столь же ме-е-едленно на этой голове раскрылась пасть.

Чувствуя, как рвутся жилы в руке, неспособные полностью раскрыть дарованную Лунной призмой мощь, Камели вложила эту самую руку в открытую пасть.