Шрифт:
Последний узел держался за слово «брат».
Его я не тронул. Оно не было частью клятвы и не принадлежало камню. Связь возникла между нами раньше и держалась без приказа.
Серебряная плёнка лопнула.
Имя Бродислава погасло, потом вспыхнуло снова ровным золотым светом. Нить к Россу осталась, но больше не проходила через камень. Когти брата втянулись, рана на боку продолжила затягиваться.
— Получилось, — выдохнула Алиска.
Бродислав пошевелил пальцами, выпустил когти и убрал обратно.
— Дар остался, — произнёс он.
— Потому что Росс его не забрал, — отозвался я.
Сверху повисла тишина.
— Он мой последователь, твой брат, придурок, — наконец рыкнул Росс. — Зачем мне забирать?
— Ты мог, — напомнил я.
— Мог, — нехотя признал бог. — Но не стал бы.
— В этом и разница, — произнёс Бродислав. — Раньше я должен был верить, что не станешь. Теперь ты сам решаешь оставить ли дар без права на моё имя.
Росс не ответил.
Бродислав положил ладонь на камень.
— Я остаюсь с родом до конца войны с Кречетом, — твёрдо проговорил он. — Командую охраной, защищаю людей и выполняю решения совета, если они не превращают меня в раба. После войны сам решу, чем займусь дальше.
Никакой магической вспышки не произошло. Имя на камне не появилось. Зато нить между ним и Россом стала чуть ярче.
— Без записи сработало, — пробормотал я.
— Потому что я услышал, — рыкнул Росс сверху. — Этого достаточно.
Когда мы поднялись на площадь, Кузьма лежал на носилках возле лекарской палатки. Инга сняла окровавленные перчатки и кивнула мне. Жить будет. Рядом стояли Иван, Василий, Олег, Алиса, Игорь, Лиля и несколько старших охотников. За канатами собирались жители. Весть о камне уже разошлась, и удерживать людей по домам не имело смысла.
— Нужно собрать всех присягнувших, — произнёс я Арине. — Не только ближний круг. Форт, фабрика, деревня, слуги, переселенцы. Тех, кто далеко, предупредить через командиров.
— Что ты собираешься сделать? — хмуро уточнила она.
— Освободить их от старой клятвы.
Арина прижала папку к груди.
— Всех сразу?
— До нового месяца меньше суток. Кречет войдёт через право рода на имена. Если убрать право, внешний доступ станет бесполезным.
— А родовая защита? — вмешался Василий. — Управление, дары Росса, служба? Всё же рассыплется.
— Возможно, — отозвался я. — Тогда соберём заново. Без собственности на людей.
Василий открыл рот, но промолчал. Иван медленно кивнул. Алиса скрестила руки на груди и встала рядом с Бродиславом.
— С чего начать? — деловито уточнила Арина.
— С договора, — произнёс я. — Простого и понятного. Человек вступает добровольно. Может выйти, вернув доверенное имущество и сдав обязанности. Род защищает его, платит за службу и не распоряжается именем, памятью, телом или детьми. Никакой передачи прав богам и третьим лицам.
— Во время войны человек сможет уйти с поста в тот же день? — Арина уже раскрывала папку.
— Если бросит караул во время нападения, подведёт других, — заметил Бродислав.
— Тогда выход после передачи поста сменщику, — предложил я. — Но не дольше трёх дней. Если глава рода нарушает договор или требует преступления, человек освобождается сразу.
— Что считать преступлением? — уточнила Арина, доставая карандаш.
— Убийство непричастных, рабство, пытки ради выгоды, нападение без решения совета, — перечислил я. — Остальное допишете с людьми. Сейчас важна основа.
— Споры? — продолжила она.
— Совет из представителей рода, работников и поселения. Глава не решает спор, если сам является стороной.
Арина быстро записывала. Карандаш шуршал по бумаге, с площади доносился топот прибывающих людей. Иван отправлял гонцов к фабрике, Игорь исчез в направлении форта, Алиса расставляла охрану так, чтобы никто не перекрыл выход с площади.
— Ты понимаешь, что после снятия клятвы часть людей уйдёт? — тихо произнесла Лиля.
— Да.
— И не станешь удерживать?
— Нет, — отозвался я. — Иначе всё это не имеет смысла.
Через два часа площадь заполнилась. Пришли рабочие после смены, охотники, слуги, переселенцы и семьи тех, кто служил роду. Люди стояли плотными рядами. От мокрой одежды шёл пар, пахло навозом, угольным дымом и дешёвым мылом.
Я поднялся на каменный борт колодца. Гул постепенно стих.
— Под нами находится родовой камень, — произнёс я, не повышая голос. Люди в первых рядах передали слова дальше. — На нём записаны имена всех, кто присягал Росомахиным. Старая клятва считала часть вашего имени собственностью рода. Через неё Кречет собирается подчинить вас в ночь нового месяца.