— Почему так мало? — Без конца твердила она.

Этот же вопрос задавал себе Роккель. Он кое-как уговорил Анну зайти в квартиру, после чего донес её на руках до кровати. Она ни на секунду не отпускала его руки, как и он её. Им нужно было больше времени, чтобы все осмыслить. Но вот и главная проблема была в том, что времени катастрофически не хватало. Роккель уговорил Анну выпить успокоительное, чтобы хоть немного сбавить уровень стресса. Сам он тоже принял несколько таблеток. Анна, не переставая, плакала, пока Роккель её крепко обнимал за плечи, словно через прикосновения мог, как губка впитать весь её страх. Наконец успокоительное подействовало. Они задремали.

Когда Роккель открыл глаза, в окнах уже блестел закат. Анна еще спала, тихо посапывая ему в плечо. Он боялся её разбудить, поэтому лежал неподвижно и молча любовался ей. Разум был слегка затуманен из-за успокоительных и не пропускал ужасающие мысли, оставляя их на дне подсознания. Роккель эмоционально был измотан до предела, поэтому он лежал и молча смотрел в потолок.

— Скажи, что это просто был кошмар, — сорванным голосом спросила только что проснувшаяся Анна.

Весь утренний макияж растекся по заплаканному хмурому лицу. Роккель развернулся к ней и поцеловал в лоб.

— Я могу попробовать все исправить, — предложил он.

— Но как?

— Я кое-что придумал.

В глазах Анны мелькнул страх вперемешку с недоверием.

— Я всего лишь использую Дар, как ранее мы и обсуждали. Помнишь? — Роккель провел большим пальцем вдоль скулы Анны.

— Что ты собираешься сделать? — Строго спросила она.

— Не много исправить ситуацию.

— Но ты же не можешь, — пробормотала Анна. Её взгляд остановился на мерцающих черных глазах, и спустя мгновение она добавила, — или можешь?

— Думаю, что могу. Доверься мне.

Анна громко сглотнула и странно покосилась на Роккеля.

— Ты говорил, что нельзя исправить Судьбу. Её только можно узнать.

— Я просто раньше никогда не проверял, можно или нельзя её подправить, потому что в том не было надобности. Но я уверен, что могу.

— Почему ты так уверен?

— Потому что я не представляю свою жизнь без тебя, Анна. Если даже это противоречит каким-то правилам, то мне все равно. Главное, чтобы у нас было больше времени. После я уже как-нибудь разберусь с любыми последствиями.

— Моя жизнь того не стоит.

— Для меня она стоит дороже моей и целого мира. Поэтому никогда больше не говори такие глупости.

После этих слов одна слезинка скатилась с левого кристально голубого глаза и тут же впиталась в подушку.

— Ты самое лучшее, что есть в моей жизни, и ты в ней задержишься дольше, чем на пять месяцев. Даю тебе слово, что сдержу это обещание. Ты веришь мне?

— Верю, — Анна слегка улыбнулась и продолжила, — всегда буду верить. Роккель, я люблю тебя.

— Знаю. Люблю тебя.

Он обнял Анну и уткнулся лицом в её волосы, от которых исходил знакомый персиковый аромат. С недавних пор любимый запах Роккеля.

— Что мне нужно сделать, чтобы ты смог воспользоваться Даром? — Дрожащим голосом спросила Анна.

— Ничего сложного. Для начала расскажи, что тебе сказали врачи.

Анна тяжело вздохнула и села на кровати, подогнув под себя ноги. Роккель приподнялся, облокотился спиной об изголовье кровати и сложил руки на груди. Профессионально отточенным голосом начала Анна:

— Я намерено уберу все термины, которые тебе будет сложно понять. Если кратко, то мне поставили диагноз глиобластома, как я и говорила ранее. Обычно такая форма рака проявляется у людей после сорока лет, поэтому никто и не думал, что у меня может быть такой диагноз. Мизерный процент людей молодого возраста сталкивается с такой болезнью. Хирург сказал, что опухоль невозможно прооперировать, поэтому это тоже все усложняет. Мне предложили лечение через лучевую и химию терапии. Это лишь сможет на время улучшить ситуацию. Нет таких лекарств, которые способны меня вылечить. В связи с перечисленными ранее трудностями прогноз далеко не утешительный. Роккель, когда я услышала, что мне осталось жить каких-то пять месяцев, то мне невероятно стало страшно. Я не смогла тебе позвонить. Извини. О таком как-то неловко сообщать по телефону.

Она пожала плечами и уставилась на свои руки, Роккель пододвинулся ближе и переплел их ладони.

— Я все понимаю, — тихо произнес он, убирая с лица Анны пряди волос за уши. — Может, обратимся еще к другим врачам?

— Это ничего не поменяет. Понимаешь, это такая болезнь, от которой ты умрешь в любом случае. Если честно, то я до конца не верю в происходящее. Хочется закрыть и снова открыть глаза, поняв, что это просто все было не со мной. Я не хочу уходить так быстро. Я не знаю, что мне делать.