— Будет больно. — Предупредила она.

Едва ли первая капля бактерицидного средства коснулась раны, из уст Роккеля послышались шипящие звуки боли. Он закусил нижнюю губу и глубоко задышал.

— Некоторые порезы слишком глубокие. Их придется зашить.

Она потянулась за маленькой коробочкой и вынула от туда стерильный хирургический набор для наложения швов.

— Просто не смотри сюда, и тогда все закончится быстро. — Глядя ему в глаза, совершенно будничным тоном сказала Анна.

Она была профессионалом своего дела. Роккель уставился глазами в потолок и начал считать от одного до ста. Он успел трижды провести этот ритуал, прежде чем Анна закончила зашивать рваные раны на левой руке. На правой руке дела обстояли еще сложнее. Анна нервно сглотнула, прежде чем снова начать зашивать порезы. В этот раз в общей сложности Роккель успел досчитать до тысячи. Анна обвязала его ладони бинтом, а после с противным треском стянула с себя перчатки. Роккель заметил, что у нее на лбу проступили капли пота.

— Спасибо, — искренне поблагодарил он.

В ответ Анна лишь кивнула и села рядом с ним, привалившись спиной об изголовье кровати. Она положила голову на его плечо и шумно выдохнула.

— Меня в жизни так никто не пугал, как ты сегодня. Что произошло с твоими руками? Почему ты не сказал, что это настолько болезненно?

— Потому что такое случилось впервые. Мне немного пришлось импровизировать. — Честно признался Роккель.

Он улыбнулся и с невероятной любовью в глазах посмотрел на Анну. Её лицо вытянулось от непонимания. Он пояснил:

— Оно того стоило, ведь теперь у тебя впереди есть еще много времени. Все будет хорошо. — Он наклонился и поцеловал её в лоб. — Это меньшая плата за твою счастливую жизнь, которую я мог уплатить.

Скривившись от боли, Роккель посмотрел на свои ладони.

Следующие несколько дней мало чем отличались друг от друга. Анна начала принимать выписанные для её лечения лекарства. Из-за этого она большую часть суток спала. Изредка по вечерам они выходили на прогулки в Таврический сад, а после обязательно пили холодный кофе в оранжерее. Ладони Роккеля постепенно приходили в норму, но раны срастались медленнее, чем, конечно, ему бы этого хотелось. Поэтому изо дня в день потоку его ворчаний по этому поводу не было конца. Роккель старался, как мог, помогать Анне с бытовыми делами, но она всякий раз его за это отчитывала, как и сейчас:

— Роккель, мне и так дважды приходилось заново зашивать порезы на твоей правой руке. Прошу тебя, пойди, посиди, пожалуйста, спокойно на диване и посмотри телевизор, пока я приготовлю для нас ужин.

Он, как всегда, отпирался и пытался доказать, что все может сделать сам. На всего его попытки Анна всегда отвечала одинаково.

Она с милой улыбкой поцеловала его в щеку, попутно забирая у него из рук нож и стеклянную тарелку. Анна долго прогоняла Роккеля с кухни, а затем, включив музыку на колонке, приступила к приготовлению ужина. Не прошло и пятнадцати минут, прежде чем Роккель якобы ненароком заглянул в кухню и, пока Анна была сильно увлечена нарезкой картофеля, прошмыгнул мимо нее и уселся на подоконник.

— Ты думаешь, я тебя не замечу? — Шутливо спросила Анна. Она обернулась, чтобы посмотреть на него.

— Совсем нет. Я просто пришел посидеть да поглазеть на тебя.

— Тогда глазей, — Анна поворочала деревянной лопаткой котлеты в сковороде. — Я спиной чувствую, что ты хочешь что-то спросить.

Роккель продолжил буравить взглядом затылок Анны до тех пор, пока она вновь не обернулась к нему лицом. Затем он обеспокоено спросил:

— Сегодня ночью ты беспокойно спала. Все время что-то бормотала, но я не смог разобрать твоих слов. Ты помнишь, что тебе снилось?

Услышав этот вопрос, холодный пот хлынул по спине Анны. Она замялась, не зная, что лучше ответить — правду или полуправду.

Он все равно поймет, что я вру.

— Мне каждую ночь снится мужчина, и он со мной разговаривает. Когда я просыпаюсь, то не могу вспомнить ни единого слова из нашей с ним беседы.

В лице Роккеля появился интерес:

— Ты с ним знакома? Знаешь, кто он?

— Нет. Хотя я не знаю точно. Мне просто так кажется, что мы не знакомы с ним. Он не показывал ни разу мне полностью свое лицо. Чёрный капюшон и плащ закрывают большую часть его тела. Роккель, это всего лишь сон.

Она вновь обернулась к плите и добавила щепотку соли в кастрюлю с закипевшей водой.

— А где вы с ним разговариваете?

— Не знаю, — не глядя в его сторону, с раздражением ответила Анна. — Там темно, холодно, сыро, но помещение похоже на какую-то жилую комнату. Я всегда сижу на кровати, а мужчина в черном сидит напротив меня в кресле. В окнах всегда проглядывает луна. Наверное, это единственный источник света в той комнате.

Роккель вообразил все только что сказанные слова в голове. Картинка вырисовывалась скверная.