Лира не улыбнулась. Её пальцы вцепились в плед, но подбородок был поднят. Вардан видел, как свет скользит по её шее, подчеркивая биение жилки у горла.

— Оставьте меня, — сказала она чётко, как команду.

Эдриан приподнял бровь, обменявшись взглядом с Каем.

— О, нам нравятся строптивые, — он наклонился ближе.

Вардан не осознал, что движется, пока его рука не вцепилась в полог. Брезент затрещал по швам.

Все трое вздрогнули. Лира метнула взгляд в его сторону — быстрый, как укол иглы.

— Генерал! — Эдриан вскочил, неловко пряча кубок за спину. — Мы… просто знакомились…

Кай выпрямился, словно готовясь к бою. Вардан видел, как его пальцы сжимаются в кулаки.

— Знакомились? — он шагнул внутрь, и палатка внезапно стала тесной. — В час ночи? С вином?

— Ты сам отдал её нам, — проворчал Кай.

Лира не шевелилась. Её глаза, казалось, впитывали свет, чтобы отразить его обратно — холодным, как лунный камень.

— Отдал, — согласился Вардан. — Но не разрешал превращать мой лагерь в бордель.

Эдриан фыркнул:

— О, прости, мы забыли, что ты предпочитаешь тишину для своих… медитаций.

Ядовитый укол. Вардан почувствовал, как тени за спиной зашевелились, жаждая крови. Он сжал зубы, заставляя их замолчать.

—Выйдите, — прошипел он.

— Но…

— СЕЙЧАС!

Братья вывалились наружу, спотыкаясь о порог. Лира осталась сидеть, не меняя позы. Её дыхание было ровным, слишком ровным для испуганной девушки.

Вардан стоял, глядя на неё. Плед сполз с её плеча, открывая белую рубаху — слишком большую, мужскую. Возможно, Эдриана. Его желудок сжался.

— Они… не тронули тебя? — спросил он, не понимая, зачем.

— Пока, — ответила Лира.

Её губы дрогнули, но взгляд не отвела. Вардан вдруг понял, что она не боится его. Боится братьев, теней, смерти — но не его.

— Они вернутся, — добавила она тише.

— Да.

Он повернулся, чтобы уйти, но её голос остановил:

— Почему вы не взяли меня себе?

Вардан замер. Тьма под кожей забилась, как пойманная птица.

— Я не коллекционирую красивые безделушки, — бросил он через плечо.

— А они коллекционируют?

Он обернулся. Лира встала, плед упал к её ногам. Рубаха свисала с одного плеча, открывая ключицу — хрупкую, как крыло бабочки.

— Они… не умеют владеть собой, — сказал Вардан, ненавидя каждое слово.

Она сделала шаг вперёд. Запах её — полынь и что-то сладкое — ударил в ноздри.

— А вы умеете?

Его рука сама потянулась к кинжалу. Боль. Нужна боль.

— Не играй с огнём, девочка, — прошипел он.

— Почему? — ещё шаг. Теперь между ними оставалось меньше метра. — Вы же не боитесь, что я… обожгусь?

Её пальцы коснулись рукояти его кинжала. Вардан вздрогнул, как от удара молнии.

— Отступи, — он задыхался. Тьма рвалась наружу, находясь на крае сознания.

— Или что? — её дыхание смешалось с его. — Убьёте меня? Отдадите им? Я уже там, где страшнее смерти.

Она наклонилась, и её волосы коснулись его лат. Шёпот:

— Что вы прячете под этой сталью, генерал?

Он оттолкнул её так резко, что она упала на кровать. Тени взметнулись по стенам палатки, принимая форму когтистых рук.

— Ещё одно слово — и я вырву тебе язык, — голос звучал чужим, низким, пропитанным тьмой.

Лира приподнялась на локтях. Но вместо страха — о, нет — на её губах дрожал… интерес?

— Так вы всё-таки живой, — прошептала она.

Вардан выбежал. Ветер хлестал лицо, но не мог сдуть жар под кожей. Он шёл к реке, к чёрной воде, где когда-то учился замораживать свои эмоции. Сорвал латы, рубаху, нырнул.

Лёд. Мрак. Тишина.

Но даже под водой он видел её лицо.

Эдриан наблюдал из тени склада, как брат выходит из палатки Лиры. Его пальцы сжали кубок так, что металл прогнулся.

— Интересно, о чём они говорили… — он повернулся к Каю, который жевал кусок вяленого мяса.??????????????????????????

— Он её не тронул, — проворчал Кай. — Слабак.

— Или умён, — Эдриан прищурился. — Ты видел его тени? Они почти…

— Плюнь на его тени! — Кай швырнул кость в темноту. — Он отдал её нам. Значит, мы решаем, что с ней делать.

— Решаем? — Эдриан усмехнулся. — Ты готов пойти против него?

Кай замер. Даже пьяные солдаты избегали споров с Варданом.

— Он не вечен, — внезапно сказал Эдриан, разглядывая вино на дне кубка. — Тьма рано или поздно…