— Довольно игр! — он ударил кулаком по столу, но Лира лишь рассмеялась.

— Игры? — она встала, медленно расстёгивая рубашку. — Вы называете игрой то, что разрывает вас изнутри?

Шёлк сполз на пол. Под ним — ничего, кроме синяков на бёдрах и тонкой цепи на лодыжке. Вардан застыл, чувствуя, как горло пересыхает.

— Эдриан подарил,— она дёрнула цепь, заставляя её звенеть. — Хочет привязать к кровати. А Кай… — пальцы скользнули по синяку на груди, — …предпочитает силу.

Вардан двинулся к ней, не осознавая шагов. Тени поползли по стенам, смыкаясь над ними, как купол.

— Они прикоснулись к тебе? — его голос звучал чужим, низким.

— А вам не всё равно? — она прижалась к нему, обвивая руками шею. — Вы ведь отдали меня им…

Его губы нашли её шею — яростно, без прелюдий. Лира вскрикнула, впиваясь ногтями в его спину.

— Я мог бы убить их за это, — он кусал её ключицу, руки сжимая бёдра так, что оставались красные отпечатки.

— Убейте, — она задыхалась, срывая с него ремень. — Или возьмите то, что ваше…

Дверь шатра распахнулась. Эдриан замер на пороге, лицо искажено яростью.

— Вот как ты охраняешь наше имущество? — он выхватил кинжал.

Вардан прикрыл Лиру своим телом. Тени взметнулись, обвивая брата, как удавы.

— Тронь её — и твои кишки станут украшением этого шатра, — прошипел он.

Лира выглянула из-за его плеча, целуя след от тени на его шее:

— Он прав, Эдриан… Вы же не хотите, чтобы ваши красивые глаза стали частью ковра?

Эдриан отступил, бледнея. Вардан отпустил тени, и брат выбежал, не скрывая страха.

— Вы… защитили меня, — Лира обернула его лицо к себе.

— Нет, — он отстранился, подбирая рубашку с пола. — Я защитил себя от собственной слабости.

Он бросил одежду ей в лицо. Лира поймала, не теряя самообладания:

— Слабость? — она надела рубашку, медленно застёгивая каждую пуговицу. — А как насчёт того, что вы не смогли меня тронуть? Боитесь, что если войдёте в меня, то тьма вырвется?

Вардан схватил её за горло, прижимая к стене.

— Ты играешь с силами, которых не понимаешь, — прошипел он, чувствуя, как её пульс бьётся под пальцами.

— Научите меня, — она прошептала, облизывая губы. — Покажите, как тёмный генерал… любит.

Он отпустил её, как ошпаренный. Лира упала на колени, кашляя, но смех её звенел, как колокольчики.

— Уходи, — он отвернулся, сжимая кулаки до боли. — Пока я не разорвал тебя на куски.

— Вы не сможете, — она поднялась, проводя рукой по его спине. — Потому что я уже внутри. Здесь. — Ладонь легла на его грудь, где бешено стучало сердце. — И здесь. — Пальцы скользнули ниже, к поясу.

Вардан вздрогнул, поймав её руку.

— Завтра, — выдохнул он, не узнавая собственный голос. — После битвы…

Лира прижала палец к его губам:

— Не обещайте. Просто приходите…

Она выскользнула из шатра, оставив за собой шлейф запаха полыни и желания.

Эдриан разбил третий кубок.

— Он помешан! — метался по шатру. — Она околдовала его!

Кай сидел, точа топор.

— Ты хотел её — теперь решай. Убьём его ночью.

— Убить? — Эдриан замер. — Он наш брат…

— Брат, который выбрал рабыню вместо крови, — Кай плюнул на лезвие. — После битвы завтра. Когда он устанет…

Эдриан закрыл лицо руками, но кивнул.

Лира лежала в своей палатке, прислушиваясь к крикам совы. Её тело горело там, где касался Вардан. Она провела пальцем по синяку на бедре — подарку Кая — и улыбнулась.

— Скоро, генерал… — прошептала она в темноту. — Скоро вы станете моим оружием…

А за стеной шатра Вардан стоял, глядя на свои тени. Они вились у его ног, рисуя на песке контур женского тела.

— Никогда… — он сжал амулет на шее — единственную память о матери. — Никогда.

Но когда он лёг, тени сплелись над ним в образ Лиры, манящей, неумолимой. И впервые за годы Вардан позволил себе прикоснуться к себе, представляя её руки вместо своей.

Его стон смешался с воем ветра. Где-то заржал конь. А в темноте два брата клялись, что завтра всё изменится.

Глава 6 Пламя и Тень

Рассвет встретил армию гулом барабанов. Вардан стоял на холме, облачённый в латы, от которых солнце отскакивало, как от лезвия. Внизу, в долине, строились ряды ренвальдских солдат — золотые доспехи, алые плащи. Красивые, как марионетки. Генерал сжал рукоять меча, но вместо ярости в груди клокотало что-то иное. Мысль о ней. О том, что ждёт после битвы.