Шрифт:
Этот лекарь служил во дворце уже много лет. Когда-то Нина помогла ему в одном важном деле, и он остался у неё в долгу. Около полугода назад она пришла за этим долгом — но не за деньгами и не за услугами, а за тем, чтобы он взял в ученики одного смышлёного мальчишку. Лекарь, подумав, что могло быть и хуже, согласился. Так к нему попал Сайс. И к удивлению наставника, мальчик оказался необычайно талантлив — в свои пятнадцать лет он уже владел навыками начинающего лекаря.
— Может, ты и прав, — наконец произнёс лекарь, выслушав своего ученика. — Госпожа, прошу вас ненадолго покинуть комнату, чтобы я смог провести осмотр избранной.
Нина вышла, но осталась у дверей, нетерпеливо ожидая вердикта. Ферухе присоединилась к ней, коротко пересказав всё, что произошло.
Внутри комнаты лекарь открыл один из своих пузырьков и поднёс его к носу Анны. Резкий запах ударил в ноздри — девушка вздрогнула, закашляла и медленно открыла глаза.
— Госпожа Анна, вы в своих покоях, — мягко, но чётко произнёс лекарь. — Вы помните, кто я?
Анна всмотрелась в его лицо и молча кивнула. Она знала этого человека — он не раз помогал ей.
С его помощью она села, опершись на подушки, и тихо попросила воды. Ферухе мгновенно выполнила просьбу.
— Что с девушками? — первым делом спросила Анна, едва утолив жажду.
Никто не ответил.
— Когда Чоксо вернётся, пусть сразу же зайдёт ко мне, — распорядилась она.
— Да погоди ты! — не сдержалась Нина, шагнув к постели. — Не это сейчас важно. Как ты себя чувствуешь?
Анна прислушалась к себе. К её удивлению, она ощущала себя даже лучше, чем до обморока. Головокружение и тошнота исчезли, будто их и не было.
— Я чувствую себя… неплохо, — призналась она.
Лекарь удовлетворённо кивнул.
— Госпожа, испытывали ли вы в последнее время головокружение, тошноту, слабость? — спросил он, внимательно наблюдая за её реакцией.
— Именно так. Я думала, что всё из-за жары, — ответила Анна, не решившись упомянуть свои подозрения об отравлении. Она не доверяла этому лекарю до конца, хоть он и служил им верой и правдой, да ещё и обучал Сайса.
Ферухе и Сайс переглянулись. Нина нахмурилась, но тут же удивлённо обернулась к ним. Лекарь что-то пробормотал себе под нос — тихо, неразборчиво, но это заставило Анну напрячься. Она вопросительно посмотрела на своих людей.
— Анна… — Ферухе замялась, слегка покраснев. — У тебя уже три месяца как не было лунных дней.
Анна замерла, не сразу осознав смысл сказанного. Она была так занята, что не обращала внимания на подобные вещи. В первый год после начала цикла такое уже случалось — она не видела в этом ничего необычного.
Она всё ещё не понимала, к чему они клонят, когда лекарь поднялся со своего места и низко ей поклонился.
— Госпожа! Вы носите дитя!
***
Одаш медленно обвёл взглядом тренировочное поле. Его младший брат Магнеш был поглощён тренировочным боем — сражался на мечах с мужчиной постарше, судя по всему, одним из сыновей второго советника.
Старший мензин замер на краю площадки, колеблясь. Нужен ли этот разговор? Мысль билась в голове, но письмо, подсунутое под дверь его комнаты, не давало покоя. Оно жгло изнутри, как раскалённый уголь.
Он знал: брат влюблён в его женщину. Когда-то это разъедало душу ревностью, но со временем чувство притупилось. Одаш любил Анну. Доверял ей безоговорочно. Она не могла его предать.
Но письмо…
«Избранная Анна и мензин Магнеш скрывают свои отношения», — гласила скупая строка.
Разум твердил: это невозможно. Но сердце, отравленное сомнением, требовало проверки.
Едва Одаш ступил на поле, бойцы замерли. Отсалютовав наследнику Повелителя, соперник Магнеша поспешно отступил, поняв, что братья желают остаться наедине.
— Не желаешь составить мне компанию, брат? — холодно произнёс Одаш, выбирая меч с настенной стойки.
Он встал напротив Магнеша. Сталь сверкнула в лучах полуденного солнца.
Мечи скрестились.
Скрестились и взгляды — два мира, две правды, две боли.
Одаш атаковал яростно, обрушивая на брата всю силу обиды и недоверия. Но Магнеш, несмотря на усталость после предыдущего боя, отбивал удары с хладнокровной точностью.
Наконец, отразив очередной выпад, Магнеш отступил на шаг.
— Что ты хочешь, брат?
— Это правда? — голос Одаша прозвучал глухо. Он бросил письмо в руки Магнеша.
Тот вонзил меч в землю, развернул лист и прочёл единственную строку. На его лице промелькнула горькая усмешка.
Провокация. Наглая, грубая провокация.