Шрифт:
Наконец, лекарь, о котором все, кажется, забыли, шагнул вперёд. Он поклонился наследнику, и за ним последовали остальные. Никто из них не заметил, как в дверях замер Магнеш — его глаза широко раскрылись, когда он увидел слёзы Анны.
Тишина повисла в комнате, тяжёлая, напряжённая. И в этой тишине Одаш всё ещё сжимал Анну в объятиях, не понимая, что происходит, но чувствуя, как страх за её жизнь смешивается с чем-то новым — трепетным, почти священным.
— Мензин Одаш, — торжественно произнёс лекарь, выпрямляясь и глядя на наследника с почтительным уважением, — примите мои поздравления. Госпожа Анна беременна.
Слова повисли в воздухе, словно звон колокола, от которого замирает сердце.
Одаш замер. Взгляд его скользнул с лица лекаря на Анну, потом снова на лекаря — будто он пытался уловить в их чертах тень шутки, намёк на обман. Но ни один мускул не дрогнул на лице врача, ни в глазах Анны не было и тени сомнения.
Он молчал.
Слишком долго.
Анна почувствовала, как задрожали его руки, всё ещё сжимавшие её плечи. Дыхание участилось, стало прерывистым. На мгновение её охватил ледяной страх.
А вдруг… вдруг это не обрадует его?
В голове вихрем пронеслись мысли: он никогда не говорил о детях. Ни разу не обмолвился, что мечтает о наследнике. Что, если эта новость станет для него обузой? Если он почувствует себя связанным, загнанным в угол? Если…
Но прежде чем она успела додумать до конца, Одаш вдруг опустился перед ней на колени.
Медленно. Почти благоговейно.
Его лоб прижался к её животу — туда, где, как теперь знала Анна, зарождалась новая жизнь.
— Любовь моя… — прошептал он, и голос его дрогнул, стал хриплым от волнения, от невысказанных чувств, от той бури, что бушевала внутри. — Спасибо тебе… спасибо…
Он не поднимал головы. Руки его осторожно, почти трепетно легли на её бёдра, будто он боялся причинить вред тому, что росло внутри неё.
В комнате повисла тишина — густая, тёплая, наполненная невысказанным счастьем.
Ферухе всхлипнула, поспешно прикрыв рот ладонью. На её глазах блестели слёзы — не от горя, а от той пронзительной нежности, что вдруг заполнила всё пространство. Нина тихо улыбнулась, смахнув одинокую каплю, а Сайс, обычно сдержанный, вдруг расплылся в широкой, мальчишеской улыбке.
Никто из них не заметил, как Магнеш, стоявший в дверях, медленно опустил руки и, не говоря ни слова, шагнул назад, растворяясь в полумраке коридора.
Он ушёл тихо.
Так, чтобы никто не увидел, как в его глазах на миг вспыхнула боль — острая, жгучая, но тут же погасшая под тяжестью принятия.
Потому что он знал: это счастье не для него.
Это счастье — для них.
Глава 9
Несколько дней дворец жил в лихорадке.
Шёпоты, переглядывания, сбивчивые разговоры — они струились по коридорам, заползали в покои, витали над трапезными. Две новости, словно два вихря, слились в один бурный поток: покушение на избранную наследника и… весть о её беременности.
Каждый принимал это по-своему.
Кто-то крестился, шепча молитвы Рохану. Кто-то хмурил брови, прикидывая, как это изменит баланс сил. А кто-то — и таких было немало — уже плел паутину слухов.
«А точно ли ребёнок от Одаша?»
«Говорят, Анна близка с младшим мензином…»
«Может, это и есть причина покушения?»
Но едва эти сплетни начали прорастать, их безжалостно вырвали с корнем.
Сама махирад Садише.
Узнав обо всём от Нины, мать Повелителя на миг замерла. Две вести — одна тяжелее другой — обрушились на неё, как камни с обрыва.
Сначала — ярость.
— Перевернуть дворец вверх дном! — её голос, обычно холодный и ровный, дрогнул от гнева. — Найти того, кто осмелился поднять руку на избранную наследника! Кто посмел запятнать мою территорию!
Но затем… затем в её глазах мелькнуло нечто иное.
Пра-внук.
Наконец-то.
Она давно ждала этого. Годы бесплодных надежд, тревог за будущее рода — всё это могло закончиться здесь и сейчас. Анна, избранная Одаша, спустя два года, но всё же понесла. А вот избранная Магнеша… никаких вестей. Более того, семма Соен докладывала: младший мензин уже давно не зовёт в свои покои Эволь. Ни уговоры, ни хитрости — ничто не действовало.
— Ох уж эта девчонка… — пробормотала Садише, качая головой.