Летели мы в вертолете, не хотел я Наташу лишний раз переносить Птосом, а пара часов наедине с ней меня не пугали. Тем более что, кроме нас, в кабину набилось прилично: и Птос, и Валерон, и Митя решили отправиться с нами. Последних двоих я предупредил, чтобы не устраивали споров при свидетелях. Валерон возразил, что споры без свидетелей неинтересны, так как бессмысленны, но на время полета пообещал сидеть тихо. Еще с нами летел Яша, но поскольку летел он без экзоскелета, а просто прицепившись к шерсти Валерона, то его не было ни видно, ни слышно.

В планах Валерона было опять пробраться во дворец и посмотреть, нельзя ли приватизировать из того, что можно было отнести на взятое императорской семьей с собой. С одной стороны, это было не особо правильным, но с другой… Симуков ясно дал понять, что претендует на часть имущества Свягиных, так почему бы Валерону не отобрать то, что ему нравится? И мы посчитаем это своей частью. Можно сказать, платой за освобождение империи от правителя-ренегата, который готов был отдать часть территории, лишь бы уничтожить княжества и сделать свою власть абсолютной.

Долгин, как и предсказывал Валерон, переместился. Но мы пока не наведывались и не проверяли куда. Оставался он в зоне того же княжества, что и раньше, так что далеко в любом случае не убежал. Возможно, вообще шла речь о плановой проверке баз скверников. Долгин из всей этой толпы, с которой я столкнулся, был самым предусмотрительным и не пускал сохранность своих людей и своих вещей на самотек.

В Святославске я отправил Птоса за Молчановским, предварительно с ним связавшись. Наташа сразу поехала к мастеру с рулоном меха. Вез ее водитель, он же мех занесет в мастерскую. Валерон рванул к дворцу, прихватив Яшу, а я традиционно пошел в библиотеку: просмотреть корреспонденцию и пообщаться с Николаем Степановичем.

— Ходят слухи, что император с семьей скрываются в убежище под дворцом, — порадовал он меня информацией. — К нему пытались пройти родственники, но их не пустили. Да еще и кровь хотели выцедить.

— Родственники, Николай Степанович, если они вообще, конечно, родственники, хотели вступить в право владения имуществом.

— То есть они знают, что император умер?

— Возможно, у них находится императорская реликвия и регалии, — намекнул я, прекрасно понимая, что не только Николай Степанович получает информацию, но информацию получают и от него, если, разумеется, это не вступает в конфликт с клятвой и здравым смыслом. Информация о родственниках Свягиных со всем этим не конфликтовала точно, так что уйдет в народ.

— Ольга Константиновна из столицы не уехала, ходит по салонам и напропалую на вас жалуется. Мол, вы повесили на нее долги Марии Алексеевны и Антона Павловича.

— А то, что она единственная наследница Марии Алексеевны, она умалчивает?

— Разумеется, Петр Аркадьевич. Но об этом стало известно почти сразу. О том, что вы отказались от наследства в ее пользу. А у нее был выбор, принимать или нет. Она же наследство единолично приняла, а на похороны не приезжала и не участвовала в их организации. Общество всё это прекрасно помнит, сочувствия она не дождется. И то, что по вашей просьбе князь Беляев Марию Алексеевну не выселял из дома, тоже известно. И что компаньонку княгине пришлось вам искать, потому что родная дочь от матери отказалась, люди знают.

Интересно, откуда. Я не особо распространялся на эту тему. Разве что сама компаньонка проговорилась? Она слышала наш разговор с покойной княгиней, в котором заходила об этом речь. Саму компаньонку выразила желание взять к себе маменька, решившая, что это придаст ей солидности в глазах общества. К тому же человек с небольшим целительским даром рядом никогда не лишний. Так что я более не беспокоился о судьбе этой достойной дамы.

— Еще ходят слухи, Петр Аркадьевич, что император никуда не сбежал и что его убили вы. Вы — это троица Регентского Совета, а не все князья. А что императорская реликвия пропала, то, значит, ее кто-то из вас присвоил. И это очень нехорошие слухи. Было бы неплохо, если бы император нашелся. Или хотя бы его регалии.

— Мне тоже кажется, Николай Степанович, что было бы неплохо, если бы нашелся император, — согласился я. — Потому что ему нужно ответить за всё, что натворила его семья.

Николай Степанович посмотрел на меня так, как будто ожидал признания, где находится императорская семья. Но я его ничем не мог порадовать. Не такая это информация, которая выдается даже людям под клятву.

— Григорий просил узнать, сможете ли перебросить бригаду для ремонта его дома, Петр Аркадьевич, — внезапно сказал Николай Степанович. — Он хочет срочно заняться ремонтом дома.

— Зачем ему торопиться? — удивился я. — Ему этот дом еще несколько лет не понадобится, разве что ненадолго летом приезжать.

— Жениться собрался, Петр Аркадьевич. А ему невеста условие поставила: свой дом. Пока у него вроде дом есть, а жить там нельзя.

— Когда он успел невесту найти?

— Так Шабаршина же. Вы ее целительницей взяли. Помните?

— Конечно, помню. Она ко мне с женихом приходила, и это был не Григорий.

— Ну вот что-то там разладилось окончательно. А с Григорием они в переписке состоят, и он к ней в Озерный Ключ пару раз приезжал. Вот и сладилось уже с ним. Григорий, он у нас упорный, — сказал Николай Степанович с такой гордостью как будто лично воспитывал это чувство у Прохорова.