— Вы неправы, Петр Аркадьевич, — укоризненно сказал Долгин. — Скверна ничуть не влияет на мозги. На мозги великого князя влияла дурная наследственность и вторая супруга, которая хотела стать императрицей во что бы то ни стало. Говорят, ныне покойная Ирина Викторовна плясала под ее дудку, не знаю уж, насколько это правда.

— А к чему для этого было уничтожать реликвии, тем самым уменьшая площадь своей страны, Афанасий Семенович?

— А как иначе он мог получить нужные ему навыки от покровителя? Только таким образом. По-другому у него не получалось. Он немного туповат, знаете ли, Петр Аркадьевич. Или правильней уже говорить «был туповат»?

Он уставился на меня в ожидании ответа, а я лишь пожал плечами. Лингвистические тонкости в отношении великого князя — не то, ради чего я сюда пришел. Моя цель — разговорить этого типа по нужной мне теме. И похоже, это у меня получается: убедительность доросла до шестнадцатого уровня. Оказывается, если воздействовать ею на человека с хорошо прокачанным воздействием на разум и защитой от этого воздействия, то результат выходит не хуже, чем когда навык бьет по площадям.

— А у вас другой покровитель?

— Разумеется. Он понимает, что важно не просто отбить, но и удержать, — самодовольно сказал Долгин.

— Вы с ним встречаетесь на той стороне Прокола?

— Разумеется. Его реликвии достаточно сильны для воплощения, он может приходить туда сам, а на этой стороне — разве что в зоне или в Лабиринте.

— Так-таки сам, не проекция? — позволил я себе сомнение.

— Не что? — вопросительно приподнял брови Долгин.

— Не воплощение, — пояснил я. — Сомневаюсь, что они могут приходить сюда сами, а не отправлять лишь свою видимость.

Я старательно подбирал понятные для Долгина термины, потому что те, которыми я оперировал, для этого мира пока не подходили.

— А вы знаете, Петр Аркадьевич, мне без разницы. — Долгин налил себе еще и приложился к бокалу. Наливал он понемногу, так что рассчитывать на то, что он захмелеет, не стоило. Наверняка у моего собеседника и иммунитет к ядам прокачан до хороших уровней, а значит, пьет он сейчас лишь для того, чтобы показать свою расслабленность. — Главное, чтобы он выдавал мне нужные навыки.

— Как это происходит? У меня как будто светящийся сгусток идет от его руки и проникает в мое тело.

— В точности таким же образом, — обрадованно кивнул он, и я не почувствовал в его словах лжи.

Но опять же мне требовалось повернуть разговор на Прокол, причем так, чтобы собеседник не понял, что я собираюсь устроить на той стороне диверсию — в этом случае клятва наверняка заткнет ему рот тем или иным способом вплоть до смертельного исхода. А терять источник информации не хотелось.

— А на той стороне Прокола цвет передаваемого пакета информации… пакета навыков не меняется? — заинтересованно спросил я. — Там все же условия принципиально отличающиеся.

— Полноте, Петр Аркадьевич, — вальяжно махнул он пухлой рукой. — Ничем они не отличаются. Зона на этой стороне ничем не отличается от зоны на той, разве что уровень у тварей повыше. Много особо опасных. Но нас, отмеченных, не трогают.

— Хотите сказать, что не будут трогать и меня?

Он засмеялся и погрозил мне пальцем.

— А вы шутник, Петр Аркадьевич. Вы не тем отмечены, вас сожрут. Вы наверняка замечали свою особую привлекательность для тварей зоны? Так действует печать покровителя. Моя же, напротив, их отталкивает, делает меня неинтересным, заставляет воспринимать частью пейзажа, если так можно сказать. Я могу проходить даже мимо очень опасных тварей — и они на меня не нападут, если я не нападу на них сам. А еще я могу подчинять тварей, несколько штук одновременно одного типа.

— Хороший навык, — сказал я, ничуть не покривив душой. Такой навык я наблюдал у Резенского, хорошее подспорье в бою, но совершенно не жаль, что в том случае Резенскому этот навык не помог. — А на той стороне он действует лучше или хуже?

— В точности так же. — На его лице проявилось недоумение. Кажется, он начал понимать, что разговор зашел совсем не туда, куда планировался, и что сам Долгин дает информацию мне вместо того, чтобы ее получать. Кажется, еще немного — и он перестанет петь как птичка. — Почему он должен меняться?

— На той стороне влияние зоны сильнее. Мне говорили, что человек без Скверны там непременно погибнет, не сумев выбраться.

— Чушь какая, Петр Аркадьевич. Как можно не суметь выбраться, если для того чтобы перейти туда и обратно, нужно всего лишь зайти в воронку?