— Вы с ума сошли, Петр Аркадьевич, — возмутился Симуков. — Это создаст нездоровый прецедент.

— Но как же с наследниками? Что им помешает опять попытаться наложить лапу лет через пять? Или какой срок по закону для установления смерти?

— В том-то и дело, что ничего не помешает. Нужно законодательно привязать все имущество к лицу, которое выполняет обязанности императора.

— Лицу или лицам? — скептически спросил я.

— Вы сами понимаете, Петр Аркадьевич, что мы тратим на это много времени, и оно должно вознаграждаться.

— Вот именно что тратим непозволительно много времени. Нужно сделать так, чтобы законы принимались Советом князей, а следить за их исполнением и за всеми государственными структурами стал бы назначенный Советом человек не из князей.

Симуков помолчал, потом заявил:

— Он может захотеть захватить верховную власть.

— Может, — согласился я. — Но нужно сделать так, чтобы во главе каждой структуры стояло лицо, подчиняющееся только Совету князей и более над собой никого не имеющее.

— Возможно. Но это не отменяет проблемы с имуществом покойных Свягиных.

— А почему покойных, Вячеслав Львович? У вас есть доказательства этому или вы опираетесь на слухи?

— На слухи, Петр Аркадьевич, — неохотно признал он. — Но про Свягиных ничего не слышно. Вообще. Они как будто сквозь землю провалились. Даже императрица с детьми сбежали, а начальник охраны уверяет, что тайных ходов, которые вели бы из дворца, нет.

— Или он о них не знает, Вячеслав Львович. Там могло быть что-то завязанное на крови, тогда понятно, почему никто до сих пор не нашел проходов, ведущих из дворца.

— Завязанных на крови? Как реликвии?

— Что-то такое.

— Нужно будет предложить начальнику охраны взять этих претендующих типчиков и пройтись по сомнительным местам. А если будут сопротивляться, можно и просто крови нацедить.

Посмертно, как сказал бы Валерон.

— Прекрасная идея, — воодушевленно продолжал Симуков. — К тому же сразу прояснится, действительно ли это родственники или так, седьмая вода на киселе, которые и прав никаких не имеют. И если их кровь ничего не открыла — то они жулики и должны быть заключены под стражу. Так что либо мы найдем потайные выходы, ранее не обнаруженные, либо у нас резко уменьшится количество претендентов на императорское имущество. И всё же с ним нужно что-то решать.

— Мне кажется неправильным, Вячеслав Львович, если решать будем только мы втроем. Слишком высокая ответственность, — намекнул я. — К нам же потом и придут с претензиями, если чего не понравится. Это не рутина, это важный вопрос, который должен решаться на Совете всеми князьями.

Которые и разделят ответственность за решение. Это не прозвучало, но подразумевалось, и Симуков меня прекрасно понял.

— А разве не должны мы на него выйти с готовым решением, Петр Аркадьевич?

— Мне кажется, это будет в корне неправильно, — ответил я. — Но, разумеется, мы еще не слышали мнения Молчановского.

При этих словах мне сразу подумалось, как было бы хорошо, имейся возможность создавать беседы на несколько человек. Чисто теоретически это возможно, но нужно думать, как реализовать, да еще таким образом, чтобы никто посторонний не смог подключиться. Безопасность переговоров — вот что главное.

С Симуковым мы решили, что он советуется с Молчановским, а потом, если мнение Молчановского совпадает с его мнением, мне перезванивает, а если с моим — нет. На этом мы распрощались, я предупредил Птоса, что он нужен будет только на ночной вылет на вертолете, после чего помощник пошел к своей компании, а я продолжил разбираться с сопряжением переговорных артефактов.

Мне казалось, что я стою уже на пороге и требуется всего лишь минимальное усилие, чтобы его преодолеть. Но хотя никто меня не отвлекал, только на ужин, принесенный прямо в мастерскую, прорыва не случилось.

Как я и планировал, спать я сегодня отправился в вертолет, чтобы проверить, удастся ли так прокачать устойчивость к зоне. Лучше бы ее прокачивать в боях, заодно и другие навыки бы подросли. Но во сне с тварями биться нельзя, а летать вокруг Прокола можно. Заодно и посмотрим, не полезет ли оттуда кто.

— Петь, если ты планируешь так делать часто, не забывай про молебны, — напутствовала меня Наташа. — Целители могут снять не всё. Молебен против отравления зоной — первое дело. Наш собор уже работает.

— У нас проводят уже? — удивился я. — Там же еще идут восстановительные работы?

— Идут, но уже один молебен был. Людей мало пришло. Княжескую семью представляла я. Отец Василий сказал, что теперь проводить станет регулярно.

Это было намеком, что пропускать можно лишь по уважительной причине, иначе церковь может не просто перестать мне помогать, а выступить против. Но и пользу от молебнов я видел, поэтому не хотел пропускать еще и по этой причине — в зону в ближайшее время мне придется выбираться очень и очень часто, и вычищать из себя отравление удобнее всего мне было бы в моей столице.