— Взял девушку в осаду — и победил? — хмыкнул я. — Надо будет подумать, что ему в качестве свадебного подарка преподнести.

— Комплект мебели, — предложил Митя. — У нас уже хороший запас и выбор есть. Можно много подарков сделать. И место освободится, а то Валерон переживает, что ставить некуда.

— Он опять кого-то обокрал? — вздохнул я.

— Не ругайте Валерона, Петр Аркадьевич, — всполошился Николай Степанович. — Он хозяйственный, всё тащит в дом, приумножает ваше богатство.

— С таким приумножением у меня будут проблемы, когда мебель опознают, — возразил я.

— Некому там опознавать, — заявил Митя. — Валерон за этим строго смотрит.

— Мебель видели не только хозяева, но и гости.

— Кто там запоминает чужую мебель, Петр Аркадьевич, — возразил Николай Степанович.

Я мог бы в ответ припомнить покойную Софию, узнавшую мебель главаря тогдашнего Черного Солнца. И ведь не самая посещаемая гостиная была, а поди ж ты — и на нее нашлись знатоки. И мне, можно сказать, повезло, что София умерла до того, как решила меня шантажировать. А ведь она наверняка бы это сделала.

Вообще, как я посмотрю, Мария Алексеевна оказала медвежью услугу Антоше: не прибей она Софию, он до сих пор был бы жив и важно фланировал по чужим гостиным, рассуждая о благородстве. Пустой был человечишка, зато как умел пускать пыль в глаза…

— Митя очень хорошую идею предложил, — продолжил Николай Степанович. — Можно выбрать что-то не особо запоминающееся и подарить.

— Нужно сначала узнать, есть ли в этом нужда, — возразил я. — Дом там разрушен не полностью. Что-то наверняка сохранилось. Вот пусть Гриша со своими строителями слетает и осмотрит. А то положился на мой отчет. А вдруг там ценности в сейфе или вообще в шкатулке на прикроватной тумбочке.

— Ох ты ж, — прикрыл Николай Степанович рот рукой. — А ведь не подумал он об этом, Петр Аркадьевич, и я, старый дурак, не подумал.

— Уж кому-кому, а не вам себя ругать, Николай Степанович. Вы наверняка подумали, что там порезвились мародеры. Но я Гришин дом почти сразу прикрыл Живой печатью. Там даже через дыры теперь внутрь не попасть.

— Так, может, пусть он с вами вернется и осмотрит, Петр Аркадьевич? Дело-то важное. Дом — это же на всю жизнь. А он как-то несерьезно отнесся.

На том мы и предварительно договорились. Окончательно можно будет договориться только с самим Гришей, а это будет не раньше вечера: я уйду на Совет до того, как он придет с занятий.

Письма я просмотреть не успел — время за увлекательной беседой прошло незаметно, настала пора выезжать. Я планировал забрать и Молчановского — мы с ним так договаривались. Вторую форму Птоса мы в столице не показывали, поэтому прежде чем выезжать, я его отозвал. И мерзнуть не будет, и скандал на Совете послушает.

А то, что он будет, мне сразу сказал Молчановский, когда мы за ним заехали.

— Информация о желающих заполучить имущество Свягиных князей обеспокоила, — сообщил он мне.

— В переводе на нормальный язык это означает, что каждый считает себя куда более достойным наследником, Михаил Илларионович? — уточнил я.

— Именно так. Поискали старые записи, рассмотрели родословные под лупой и вылезли с требованиями. Зря ваш отчим решил пропустить этот Совет.

— Если он будет касаться исключительно наследства Свягиных, то не зря, — возразил он. — Претендовать он ни на что не сможет, а лезть в межкняжеские свары — себе дороже, только врагов заработает. А вот вы можете затребовать долю для внука.

— Воздержусь, Петр Аркадьевич. Затребовать я могу — удержать нет, — ответил он. — И говорить о наследстве Свягиных до официального установления их смерти нельзя в принципе. Это незаконно.

— А если не удастся найти их следы?

— Пять лет — это минимальный срок для признания человека умершим. И по суду, а не по желанию отдельных князей. И отдавать под управление никому нельзя из князей, поскольку за пять лет каждый посчитает это уже своей собственностью и никак иначе.

— Значит, нужно сделать так, чтобы управляли ими те же люди, кто был поставлен Свягиными, — предложил я. — А доход шел на развитие государства в целом. У меня, кстати, есть предложение по дорогам. Они, знаете ли, Михаил Илларионович, у нас в отвратительном состоянии. Не дороги, а черт-те что. Вот и стоило бы направить эти деньги на общественные нужды.

— Боюсь, Петр Аркадьевич, каждый князь потянет эти деньги на себя.

— Значит, поставить внешнюю независимую компанию и разработать график покрытия, — предложил я. — Сначала основные магистрали, потом — второстепенные, а потом, глядишь, и до деревенек доберемся. Везде проведем отличные дороги.

— О своих автомобилях беспокоитесь, Петр Аркадьевич, — догадался Молчановский.

— Разумеется, — не стал я отпираться. — Но согласитесь, что дороги у нас в ужасающем состоянии. Грех не отправить денежку малую на них.