— То есть на той стороне вход выглядит так же, Афанасий Семенович? — со всей возможной доброжелательностью спросил я. — И чтобы войти в него, Скверна не нужна?

Он замолчал, внезапно уставившись не на меня, а на стол. Потом поднял взгляд и улыбнулся.

— Похоже, я где-то просчитался, Петр Аркадьевич? Как вы меня провели. Не зря я вас опасался. А Федор Николаевич — редкий глупец. Получил приказ — и положил своих лучших людей на то, чтобы вас уничтожить. Нет, поначалу-то он пытался вас естественным способом убрать, с помощью кузена. Но тот оказался еще тупее. Вообще, в семье Вороновых вы приятное исключение, остальные, с кем я сталкивался, мозгами не отличались.

— А у вас такого приказа не было, Афанасий Семенович? Убить меня?

— У меня было пожелание это сделать по возможности. Возможности такой у меня не было и, боюсь, не будет, — ответил он, опять улыбнувшись. — Я не самоубийца, Петр Аркадьевич. Посему сразу и предлагал взаимодействие, на основании которого мы можем получать дополнительные навыки от покровителей. Хотите пошалить на той стороне? Это будет даже интересно. Единственное, о чем бы я попросил: не лезть на территорию моего покровителя. Тогда вместо пожелания я получу приказ, и мы с вами уже не разойдемся краями, если вы понимаете, о чем я.

— В таком случае мне нужна информация по той стороне, — уже не скрываясь, сказал я. — В том числе, где именно территория вашего покровителя, чтобы мне случайно туда не попасть с моими шалостями.

В целом разговор получился интересным, пару раз я ловил собеседника на лжи, но только когда тот говорил о себе, пытаясь представить себя надежным и порядочным человеком, который поступает по совести и не делает зла. Звучало это необычайно убедительно, но я уже был не тем юношей, которому с легкостью удалось навешать лапши в собственном доме. Теперь я был вооружен нужным навыком. Но даже если бы не постоянно срабатывающее выявление лжи, Долгину бы я не поверил. Я прекрасно помнил рассказ Румянцева и понимал, что, по сути, Долгин ничем не отличается от великого князя, такая же сволочь. О Румянцеве Долгин не заговорил ни разу, но наверняка помнил о столь удобном для него артефакторе, чье умение и позволяло создавать устройства для взрывов реликвий. Пока Долгину такие устройства не нужны, он будет закрывать глаза на работу этого человека на меня, но как только возникнет необходимость — попытается его вернуть. А уж как он это будет делать, законными способами или нет, зависит от очень многих факторов. При этом нельзя было допустить встречи Долгина с Румянцевым в принципе, потому что тогда станет известно о моей возможности снимать клятвы.

Но я принял правила игры и делал вид, что верю во всё, что мне говорит собеседник, который под воздействием моего навыка оказался необычайно разговорчивым. Как мне казалось, у него самого имелся какой-то навык, связанный с личным обаянием, который временами прорывал мою защиту и заставлял чувствовать к собеседнику симпатию и доверие. Но это случалось редко, и я сразу понимал наведенность чувств.

Долгин казался умным и опасным противником, оставлять его за своей спиной было нельзя. В том, что он рано или поздно нападет, я не сомневался, несмотря на все его уверения. Кстати, на них навык по выявлению лжи срабатывал всегда — значит, разрабатывал Долгин дальние планы по моему устранению после того, как получит все выгоды от моего противостояния с божками той стороны. Так что вопрос, убирать его или нет, не стоял, стоял вопрос когда.

Понял это и Валерон. Как только я попрощался с Долгиным и благополучно покинул базу и даже не дошел до Птоса, Валерон тихо тявкнул:

— Зачищаем до конца? Так-то я немного начал…

— Спер бутылки? — спросил я, вспомнив звяканье во время нашего разговора.

— Не спер, а взял контрибуцию с побежденного противника, — возразил он. — Победители всегда берут контрибуцию. А мы победители, потому что на нас даже напасть не рискнули. Так что, зачищаем?

Прозвучало это неожиданно кровожадно, как будто Валерон лично собирался каждого разодрать на куски и сожрать, а не распихать по контейнерам.

— Пока нет. Возможно, у меня появятся дополнительные вопросы. А человек, вытряхнутый из контейнера, куда менее склонен к откровенности, чем тот, кто уверен в том, что договорился. Он начинает подозревать, что умрет, и перестает выдавать важную информацию.

Никакого слова Долгину я не давал, поэтому считал себя свободным от любых обязательств в его отношении. То, что лично он не присылал ко мне убийц, не говорило о его добропорядочности. Так-то он прямым текстом пояснил, что считал неразумным нападать на того, чьи навыки и их уровни не может просмотреть. В противном случае, если бы он и стал предварительно разговаривать, то лишь для того, чтобы усыпить мою бдительность. Он и без того пытался усыпить мою бдительность и подчинить меня, но на такой случай были даны четкие инструкции как Мите, так и Валерону. Инструкции применять не пришлось, но не потому, что Долгин не старался. Давил он навыками постоянно, а то, что в результате выиграл я… Что ж, проиграл он достойно, должен признать.

— Петь, ты чего? Он же смоется и всё ценное утащит, — оскорбленно сказал Валерон. — Ищи его потом непонятно где. А это дополнительные сложности.

— Пусть смывается, я на него метку поставил, — ответил я.

— О, хитро, — обрадовался Валерон. — Они же вообще не снимаются?

Кроме того, пока ни одна из меток не ослабела и не развеялась, создавалось впечатление, что они вечные. Это требовало проверки и дальнейшего изучения, так как было всего лишь предположением.

— У нас не получилось снять, — поправил я, — но это, разумеется, не означает, что не получится и у Долгина.

— В крайнем случае мы найдем его еще раз, — решил Валерон и кровожадно облизнулся. — И снятие метки посчитаем злоумышлением, да, Петь? Особо тяжелым, злостным злоумышлением, потому что наши метки снять — это расписаться в том, что что-то против нас имеют и собираются провернуть это втайне. А Долгин точно против нас что-то имеет. Может, его превентивно лишить еще чего-нибудь? Пока я забрал только бутылки и книги.

Забрал Валерон, а в клептомании обвинят меня. Хотя Долгин может и заподозрить призрачного помощника. Но мой официальный — Птос, а его размеры такого не позволяют. Придется ему поломать голову над загадкой.