Ничего она не пыталась. Это был резонанс. Просто тогда я ещё не умел слушать свою ману, а точнее её колебания, и процесс отследить не мог. Да и жарко было, почудилось.

Пол едва ощутимо дёрнулся к тому моменту, когда мы почти дошли до портала.

Снаружи было вроде как утро. Небо затянуто серым, моросил мелкий дождь, трава была вся мокрая, и буквально через десяток шагов всё ниже пояса было насквозь в воде.

Мы отошли шагов на триста, поднялись на пригорок, и Сайрус начал смотреть по сторонам, сверяясь по одному ему ведомым ориентирам. Потом указал на гору на горизонте.

— С каждым разломом нас уносит на запад. Эта гора была вон там. — И показал смещение в два кулака вытянутых перед собой рук.

— Это на пять дневных переходов нас откинуло, почитай, — почесал подбородок Корн. — Этак ещё пять-шесть разломов, и можно по прямой к столице идти.

Я нахмурился. Слишком уж удобно, если считать, что мы туда и едем. Но почему нас вообще смещает? В игре такого не было, говорить об этом уже никакого смысла. Понять бы, как всё устроено, чтобы найти причину. Ощущение при этом было, что ничего хорошего в этом нет, хоть и казалось бы, по пути — радуйся. Но я в такие подарки судьбы, после того как радовался клапану-татуировке, которая меня чуть не убила, не верил. Точно надо становиться сильнее.

Дошли до ближайших деревьев, расстелили плащи и скатерти, чтобы было хоть немного суше, и пересчитали добычу. Не только с этого разлома, а всё, что накопилось с кузницы.

Серебро и золото из сундуков, если плавить, тянуло на сотню золотых. Если сдавать ценителям, если такие вообще есть, то дороже, конечно. Три пустых кристалла — на еще целых пять золотых. Эх, а я так им радовался. Плюс два зерна B-ранга, четыре десятка C-шек и полсотни D. Плюс алхимия, чёрный металл и сердце разлома, которые я в счёт не брал вообще, потому что цену им не знал.

Выходило минимум тысячи на три. Почти по тысячи на человека, и это уже было серьёзно.

— В столицу, — сказал Корн. — Добра у нас уже достаточно.

Он это сказал так, как говорят заранее обдуманное. Видно было, что он прокручивал это в голове ещё в разломе, пока перебирал клыки и бусы.

— Смотрите сами. Эльма у меня в доме. Зёрна ваши тут не купит никто, тут их вообще некому предъявить, а в столице купят и ещё поторгуются. Металл этот чёрный надо показать человеку, который скажет, что это. Серебро переплавить. Заготовки сдать. И кристаллы, — он посмотрел на меня. — Там можно взять с заклинаниями. Раз уж ты собрался вить кольцо.

Я аж выпрямился, потому что вот тут он попал в самую больную точку. Ману хоть как-то использовать хотелось безумно. Встреча с лучниками показала, что мне не помешает либо дальняя атака, либо магический щит, а заклинания могли дать и то и другое. Причем за один прорыв, если взять два кристалла.

— И в столице столько людей, что на тебя долго никто внимания не обратит. Ну живёт у меня дома родственник, и что с того? Волосы тебе покрасим, если хочешь. Пока ману свою везде раскидывать не начнёшь, никто и не узнает. Кристаллы я сам куплю, для себя, мол.

Я молчал. Звучало всё это разумно и сладко. Да и в цивилизацию хотелось безумно. Поспать на мягкой кровати, выйти из этой бесконечной череды сражений и травм.

Корн перевёл взгляд на Сайруса в поисках поддержки и осёкся.

Потому что Сайрус смотрел на Тики-тика, который стоял шагах в двадцати у кустов и что-то там аккуратно разбирал руками. Ветки летели во все стороны каждый раз, когда он что-то доставал из земли.

— Ему волосы не покрасишь, — сказал Сайрус.

Он в кои-то веки удачно пошутил, но смеяться не хотелось. Да и на старика подействовало. Он совсем притих.

— Мастер Корн.

— Не начинай.

— Я не начинаю, я спрашиваю. Если мы всё-таки пойдём, вы его тут оставите? И самое главное, он сам-то останется, если вы ему скажете?

Он посопел, поводил пальцем по краю скатерти и ничего не ответил, и это был лучший ответ из возможных.

Я, если честно, хоть и произнёс это вслух, но оставлять его не хотел. Хоть и понимал, что это иррационально. Это ведь гребаный босс разлома, монстр B-ранга, с чего мне вообще за него переживать? Но он прикрывает своим телом старика, носит нашу поклажу, не жалуется и иногда мастерит игрушки и дарит их Корну. В основном птиц.

Отправить его гулять в одиночку — решение разумное, если считать по логике. А по ощущениям гадость.

— Ладно, — сказал я. — Давайте так. Сейчас ищем спокойное место с ровной маной, я ставлю кольцо, а дальше по обстановке. И если нас каждым разломом сносит на запад, значит, мы всё равно идём в столицу. Просто медленно и с добычей. Пять-шесть трещин, вы сами сказали. За это время либо мы что-нибудь придумаем с Тики-тиком, либо не придумаем, и тогда будем решать на подходе, а не тут.

Корн поднял голову.