Попробовал пошевелиться. тело дернулось, завалилось и упало на спину, и я даже звука издать не мог, пока наблюдал, как запрокидывается небо.

— Да ты быстро! — раздался рядом голос Корна.

Интересно, он в прямом смысле или иронизирует? Я хотел ответить, но челюсть пока меня не слушалась. Ладно, надо видимо просто подождать. Попробовал обратиться к знакомым параметрам:

Ци: 0/1125. Мана: 0/2100.

Две тысячи сто.

Я потянулся к кольцам — маны там не было, просто хотелось пощупать форму.

Верхнее — широкое, тугое, восемь узлов, которые я мог перечислить по памяти, потому что вёл каждый руками. Нижнее — плотное, короткое, четыре. И между ними связка, которую я на бумаге рисовал раз двадцать, а сделал в итоге совсем не так.

Но самое главное, всё получилось. И прошло куда лучше, чем я мог рассчитывать в своих самых смелых мечтах.

Самые крохи маны только начали наполнять новый контур, но я уже чувствовал огромную разницу с тем, что было раньше. Думаю, дело сразу в нескольких факторах, но самым основным было неправильное количество маны, а точнее, неправильной емкости и с неправильными точками тишины контур.

Я пялился в серое небо и улыбался одной половиной лица, потому что вторая пока не подключилась.

— Голова работает? — спросило лицо Корна, заслонившее собой небо.

— Ра-бо-та-ет, — Кое-как, по слогам, ответил я.

— Тогда всё в порядке. Остальное вернётся.

Он сказал это очень уверенно, и я вдруг понял, что моё состояние — абсолютно нормальное.

Ведь помню как он после прорыва сидел за прилавком, закутанный в одеяло поверх фартука, промахивался дрожащими пальцами мимо страницы, ругался и переворачивал со второго раза.

А я до этого думал что «беспомощен, как котёнок» это просто фигура речи.

А сейчас мне это казалось большим преувеличением, потому что котята обычно умеют ходить, бегать, и всё такое…

Да уж. Если до шестой точки я еще погружался не слишком глубоко, иногда сверяясь, рассвело перед веками или нет, то вот после неё нырнул настолько сильно во внутренний мир, и провел так столько времени, что был уверен, что прошло минимум несколько дней. Но судя по его тону, вряд ли больше полутора суток.

— Ты лучше пытайся двигаться и говорить, а не просто лежи. Быстрее пройдет.

Я начал честно пытаться и к удивлению, смог дернуть рукой и ногой. Подсознательно ожидал ощущение неприятных, болезненных мурашек, как когда конечность «затекла», но ничего подобного не было.

— Сколько… прошло… времени?

— Одиннадцать часов, примерно. Закончил в один круг?

Чего? Так мало? Я был уверен, что минимум сутки и еще половина.

— Нет. Два.

— Два… — он сделал паузу, — Ну-ка, рассказывай. И почему сердце так потускнело?

Оу… Это наверно надолго. Но слава богу, с каждым словом я всё сильнее ощущал язык и челюсть. Попробовал перевернуться, но слишком рано, и рука просто упала на тело.

— Сначала пробовал сам… Настраиваясь на сердце… Но у меня не получалось… Зафиксировать точки…

— Ладно, пока пробуй встать. Потом расскажешь. Самое главное, всё прошло хорошо.

Сайрус пришел минут через сорок, когда я уже с огромным трудом, но смог принять более-менее удобную позу — сел, опираясь спиной под подставленный мешок и вытянув ноги. Корн немного помог принять нужную позу, но делал это с явной опаской, словно от любого неосторожного движения я могу рассыпаться.

— Собираемся. — коротко сказал наёмник.

— Он даже сидеть не может, — ответил Корн.

— Старик, они не сворачивают.

— Вы о чем? — кое-как влез я.

— Туда посмотри, — указал он рукой на запад.

Я повернул голову. Но делал это так медленно, что в голову пришло странное сравнение с древними осадными орудиями на стенах, которые долго разворачивали.

Над горизонтом стояла пыль. И видны были черные точки где-то совсем далеко.

— Часа два как появилось, — сказал Сайрус ровно — Идут на северо-восток. Быстро, и много. Не караван. Мимо нас пройдут западнее, часа через два будут вровень.

Два часа — это когда я, может быть, заново научусь держать руку перед с собой с зажатым предметом. И это я не про меч или алебарду, а про ложку.

— Кто?

— Не знаю. И узнавать не будем.

Спорить я не собирался. В голове само собой полезло, кому в сезон «вдоха» надо идти толпой к разломному полю. Первый вариант, клановые охотятся на тварей. К нам они не приближались из-за Тики-тика, но так-то они вываливались из разломов довольно часто. Второй вариант, это они же, но идут чистить разломы. Мало ли, вдруг только сейчас до них дошло, что вдох за пару месяцев так и не кончился. А там пока собраться, пока добраться… Вполне возможно.