Бользен поднялся на пригорок, продрался через кусты и застыл на месте. Достал мятую пачку «Лаки Страйк», чиркнул зажигалкой.

На деревьях висели бойцы «Лафайета». Черная птица с недовольным криком сорвалась с головы ближайшего висельника. Рихард глубоко затянулся, не помогает. Шею вдруг явно что-то сдавило. Полковник рывком срывая пуговицы расстегнул ворот рубашки. Хотелось выпить, а еще стрелять, стрелять, стрелять в эти мерзкие хари подлых русаков.

Полянка знакомая. Только не ней добавилось следов, а под пышным деревом появилась большая могила с крестом.

Память услужливо вывернула из своих глубин рядок тел расстрелянных тыловиков, распятых на земле женщин, их окровавленные бедра. Вспомнился мутный взгляд умиравшей шатенки.

Как в живую прозвучал тихий глумливый голос одного из бойцов: «Когда еще удастся потискать белую цыпочку? Армия гарантирует успех у женщин».

Рихард тогда не стал ничего говорить, не подал вида, что расслышал. Он и так оставил этих черных солдат в качестве мяса вместе с их лейтенантом Махони. Плохой офицер, хоть и с университетским образованием, не умел подчиненных держать.

— Командир, — к Бользену подбежал капрал. — Вы видели?

— Вижу. Снять и похоронить.

О покойниках Рихард не думал — сняты с доски, биты, они вчерашний день. Перед глазами стояло милое личико Вайры. О медике ни слуху, ни духу. Рихард гнал от себя черные мысли. Он надеялся на лучшее. Ведь не всегда же так. Ведь выживают люди и в куда худших ситуациях. Ведь нельзя хоронить пока сам не увидел тело.

Конечно, они не успели до темна. Три часа по дороге превратились в шесть часов по петляющим тропинкам и с вынужденным остановками. Да еще чертов привал на раздавленных позициях авангарда.

На ночлег остановились на заброшенной банановой плантации. Здесь тоже следы боя. Русские прошли стремительным маршем, сходу сбив заслоны и обойдя с фланга позиции первого батальона. О судьбе этой своей части полковник Бользен имел самые смутные представления. Связь прервалась, а на радиоволнах одни помехи.

Хотя разведчики обнаружили следы батальона. Парни отступили. Видимо майор Лейбофиш быстро сообразил, чем грозит прорванный фланг. Чарли командир неплохой, из предвоенной волны эмиграции, отметился еще в Германии диверсиями на заводах социалистов. За него и его людей Рихард был спокоен.

Костры разжигать Бользен запретил. Спали прямо на земле. Самые сообразительные нарубили себе лежанки из банановых деревьев. Рихард знал, что это не дерево и не пальма, а что-то вроде хвоща переростка, но нужное слово не вспомнил.

Спал Бользен сном младенца. День прошел, все живы, уже повод для радости. Стрельба на горизонте с заходом солнца снизила интенсивность, но совсем не стихла. То тут, то там садили пулеметы, и хлопали автоматические карабины. В небе вспыхивали осветительные ракеты.

Рассвет принес сюрприз. Удалось наладить связь с генералом Пибоди.

— Все правильно, — резюмировал Пол выслушав доклад. — Ты ничем не мог нам помочь. Пехота без брони и артиллерии. Молодец, задержал русских. Молодец, сохранил полк. Выводи людей.

Второй подарок тоже из приятных. Парни разведки обнаружили на противоположном конце плантации маленький отряд окруженцев «Лафайеиа». Люди спали буквально в трехстах метрах от наших. Среди найденышей, военлекарь Вайра Рачковская.

— Как ты? — полковник взял девушку за плечи. Не сразу конечно, выждал момент, когда рядом никого нет и не нужно быть суровым командиром.

— Рихард, ты пришел. Я знала.

Грудь Вайры содрогнулась от рыданий. Затем ее прорвало. Рихард прижимал к себе девушку, слушал сбивчивый рассказ.

Она как раз выносила раненного в тыл, когда вдруг мимо нее пронесся танк. Вайра успела отпрыгнуть в кусты, ее не задели. Русские солдаты прошли мимо. Тот парень, которого она тащила, его убило осколком мины. Страшно было. Вайра сама не поняла момент, когда русские прошли через оборону батальона. Их не было, и вдруг они везде.

Вайра как забилась в кусты, так и сидела, пока все не стихло. Затем она пошла искать выживших. Встретила группу сержанта Эбанена. Кстати русские пленных не брали, поднявших руки косили на месте, убегавших не трогали, спрятавшихся специально не искали.

Когда русские ушли, сержант повел группу искать своих. Так и блуждали пока не наступила ночь. Все устали страшно. Даже часовых не выставили. Или выставили? Вайра не могла вспомнить. Девушку до сих пор трясло от ужаса.

— Ты цела. Это главное.

— Ты тоже. Я думала, тебя уже нет.

— Я есть, — тепло улыбнулся Рихард, касаясь губами щеки и ушка милой прелестницы. — Все хорошо. Мы живы. Еще пять миль и выйдем к своим.

Фортуна и в этот день благоволила смельчакам. Они только один раз попали под обстрел. Пришлось минут пять лежать, уткнувшись носом в землю. Огонь по площадям. Никого даже не зацепило. Затем они сидели в зарослях, пока мимо по грунтовке шел поток машин. Тяжелые грузовики рычали, из-под колес летели комья грязи. В машинах сидели люди в характерных касках и в пятнистой форме.