— Приступим. Прошу коротко доложить, — Петр Манштейн не стал разводить церемонии.

Кстати, Никифоров обратил внимание на американскую журналистку. На совещание ее не пустили, дамочка бродила по расположению, высматривала и вынюхивала. А вон за ней контразведчик наблюдает. Явно Манштейн с ними переговорил, убедил в пользе своего решения.

Докладывали командиры полков и батальонов спокойно. Никто не скрывал реальное положение вещей. Да, все плохо. Вчерашний рывок дорого обошелся бригаде. Когда очередь дошла до саперов, поднялся капитан Никифоров. Все же он лучше комбата знал, в каком состоянии их люди.

— Понятно. Спасибо, господа. Именно это я и ожидал, — комбриг повернулся к начальнику штаба. — Прошу свести воедино, подготовить краткий понятный рапорт для штаба фронта.

Манштейн задумчиво почесал щеку. В голове генерала щелкали реле и крутились шестеренки, перерабатывая информацию.

— Мне уже радировал наш дорогой Калинин Николай Петрович, — речь шла о командующем Карибским фронтом. — Он преисполнен оптимизма и искренне надеется, что мы можем прямо сегодня рвануть в открывшуюся брешь.

Люди слишком устали, потому реакция была сдержанной. Иван Дмитриевич только криво усмехнулся. По его данным, противник уже спешно затыкает дыру. Да и чертов «Лафайет» пусть кусками, но вырвался из котла. Никифорова если честно больше всего интересовали причалы Санто-Доминго. Тылы и часть техники батальона до сих пор в Гваделупе или в море. Орлы Манштейна без артиллерийского полка кровь льют.

— Встаем в оборону, — рубанул комбриг. — Со штабом фронта сам утрясу. Вам, Владимир Иванович, выделить батальон с самоходной артиллерией прикрыть наш афедрон и зачистить тыл.

— Выделю, я сразу как подошел, отрядил маневренную группу, — кивнул полковник Берс.

— Вот и хорошо. Что у нас с подвозом боеприпасов и провизии?

16 июня 1944. Алексей.

Увы, русские не забыли про отрезанный на берегу батальон. Бомбардировщики пришли с моря. Большие одномоторные машины с молниями на крыльях атаковали с пикирования. Нет, их не интересовали позиции. Удар пришелся по тылам батальона. Укрытые в ложбинах и оврагах машины оказывается хорошо видны с воздуха. Налет прекратился, но в небе остались три корректировщика. Не успели люди вздохнуть, как им на головы посыпались снаряды.

Бользен и Вайдингер наблюдали за артналетом из блиндажа. Калибр совсем не тот, каким по ним уже колотили сегодня. Крейсер или эсминец высаживает боекомплект. Но и без того приятного мало. Какого-либо страха Рихард не испытывал. Здесь не угадаешь ведь. Чертова статистика вроде работает на американцев, разброс снарядов велик, о прицельном огне и речи нет. А что до того что крейсерский калибр спокойно прошьет накаты блиндажа, так Рихард подозревал, это не самый худший вариант.

Он видел, шансы навечно остаться на этом чертовом острове с тростником, ромом и свободными неграми весьма высоки. Мясорубка только раскручивается, она лязгает и засасывает в себя еще живое мясо. Чувствовались горечь, обида. Сегодня погибли люди. Еще погибнут. От этого и кошки скребут на душе. Рихард запрещал себе думать о Вайре. Получалось плохо.

Близким взрывом тряхнуло блиндаж. С потолка посыпались комья земли, мусор, щепа. Один из офицеров испуганно вскрикнул, и натужно хихикнул когда прямо перед ним на стол шлепнулась оглушенная мышь. В блиндаже царила тягучая гнетущая атмосфера. Люди сидели, втянув головы в плечи.

Обстрел закончился. Рихард первым делом потребовал доложить о потерях и разрушениях. Затем приказал наладить связь с дивизией.

Генерал Пибоди недоступен. Франсуа Ламот принял рапорт.

— Хорошо, Бользен. Выполняйте предыдущую задачу, — весьма дипломатичная формулировка.

— Франсуа, что у вас происходит?

— Деремся, Бользен. Деремся, — уверенно с нажимом, нарочито бодро прозвучало в динамиках. — Мы рассчитываем усилить твоим полком деблокирующую группу. Русских слишком много.

Время идет. Этот самый длинный день в самом разгаре. Личный состав в большинстве своем благополучно пережил бомбежку и артобстрел. Кому не повезло честь и слава. А вот подвижному составу досталось по полной. После того как Рихарду Бользену доложили о реальном положении он со злости хватанул кулаком по столу. Придется идти пешком. Очень хорошо если получится вытащить артиллерию и тяжелые пулеметы. Раненных разумеется бросать полковник не собирался.

— Хорошо. Раненных на машины. Герберзон, бери два отделения, на тебе автоколонна, — Рихард даже не смотрел на капитана, он прикидывал, что из тяжелого вооружения удастся вытащить, а что придется бросить.

— Командир, ты с пешей группой? Тогда я с тобой.

— Приказ не обсуждается, — лязгнуло металлом. — Моисей, ты везучий. Ты чертов еврейский ублюдок. Ты проскочишь.

— Ты тоже везучий. Но ты командир,

— Два броневика есть. Ставим в голову колонны? — Отто Вайдингер соображал быстро. — Здесь всего то ничего пройти.