Шрифт:
— А сам Виктор где? — спросил я, откладывая схему.
Пётр Ильич посмотрел на схему с кругом.
— В записи упоминается место, которое он называл «Колыбелью».
— Если это очередная метафора, я начну брать с него плату за поэзию.
Старик достал из саквояжа плоский деревянный футляр. На крышке был выжжен знак, похожий на переплетённые волны. Он открыл футляр и извлёк лист, сложенный вчетверо.
— Этот документ нашли среди бумаг Виктора после его исчезновения, — Пётр Ильич протянул лист мне. — Я хранил его отдельно, потому что не понимал значения.
— Почему не передали княгине?
— Передавал. Княгиня считала, что это бессмысленная запись.
— Я была молода, — призналась Ирина Сергеевна. — И у меня было слишком много дел, чтобы расшифровывать бред младшего брата.
— Теперь это может быть не бред, — заметил я.
Развернув лист, я увидел строки из цифр, знаков и небольших символов, похожих на следы когтей. Текст был написан обычными чернилами, но поверх него шли тонкие серебристые линии. Они не образовывали слова и при этом явно были частью шифра.
— Это не просто код, — произнёс я.
— Виктор смешивал магию и криптографию, — подтвердил Пётр Ильич. — Знаки меняются в зависимости от того, кто смотрит. Для человека без родовой связи это набор цифр. Для Орланова — карта, но только если кровь узнаёт порядок.
— Моя кровь? — переспросила Наталья.
— Возможно.
Она взяла лист. Сначала ничего не произошло. Затем её тёмно-синяя нить вытянулась вперёд и коснулась бумаги. Серебристые линии дрогнули. Наталья вздохнула, будто почувствовала запах из далёкого детства.
— Здесь есть вода, — произнесла она. — Камень. Холод. И голос.
— Какой голос? — уточнил я.
— Мужской, — Наталья нахмурилась. — Он говорит: «Не смотри назад».
— Очень содержательно. Краб явно не платил редактору загадок.
— Не мешай, — попросила Наталья.
— Уже молчу.
Она закрыла глаза. Символы на листе начали перестраиваться. Цифры поменяли порядок, несколько знаков исчезли, а серебряные линии сошлись в рисунок, похожий на русло реки. В центре появилась короткая фраза.
Наталья прочитала её медленно:
— «Колыбель — там, где начинается река. Там, где камень помнит первое прикосновение».
— Исток, — сразу сказала княгиня.
Пётр Ильич кивнул.
— В родовом поместье Орлановых есть горный исток, — пояснил он. — По легенде, первый договор рода с Орланом заключили именно там. На камне у воды сохранился след ладони основателя.
— И Виктор знал об этом месте.
— Он вырос рядом с ним. Проводил там детство. Если хотел создать первый идеальный панцирь, лучшего места не найти.
— Почему? — спросила Наталья, поднимая взгляд.
— Потому что родовой камень усиливает связь с тотемом, — объяснила княгиня. — А Виктор всю жизнь хотел эту связь разорвать. Возможно, он решил использовать силу Орлана против самого Орлана.
— Романтично, — пробормотал я. — Сначала поссориться с богом, потом прийти к нему домой за электричеством.
— Мы не знаем, там ли он, — возразил Пётр Ильич.
— Знаем достаточно, чтобы проверить.
Ксения появилась в дверях. На её лице было напряжение.
— Пепельная нить изменилась, — сообщила она. — Она стала толще.
— Виктор знает, что мы расшифровали лист? — спросил я, поворачиваясь к Ксении.
— Не знаю, — Ксения покачала головой. — Но он почувствовал кровь Натальи.
— Значит, времени нет.
Наталья аккуратно сложила лист.
— Я пойду туда.
— Мы пойдём туда, — поправил я.
— Это мой отец.
— Это враг, — возразил я. — Твоё родство с ним делает ситуацию опаснее, а не даёт тебе эксклюзивное право лезть первой.
— Я должна увидеть место, где он готовился.
— Увидишь. Но не одна.
Ирина Сергеевна поднялась. Она выглядела старше, чем утром. Не лицом, а взглядом.
— Я поеду с вами, — произнесла она.
— Нет, — отрезала Наталья.
Княгиня удивлённо замолчала.
— Вы не обязаны идти в его ловушку ради моего прошлого, — продолжила Наталья. — Если это родовое поместье, вы слишком важная цель.
— Я его сестра.
— А я его дочь, — Наталья покачала головой. — Это не делает нас обязанными погибать по очереди.