Шрифт:
Я стояла у окна в синем шерстяном платье. Оно было простым, без кружев и оборок, но хорошо сидело и подчёркивало цвет глаз. Волосы я расчесала и закрепила серебряным гребнем. Просто, но достойно. По крайней мере, я на это надеялась.
Во двор въехал небольшой отряд. Впереди Михаил на своём вороном жеребце. Он спешился, бросил поводья солдату и направился к дому. Я сбежала вниз, стараясь, чтобы мой спуск по лестнице не выглядел как паническое бегство.
Я встретила его на крыльце.
— Добрый вечер, князь, — сказала я, делая лёгкий реверанс. — Рада видеть вас в добром здравии.
— Добрый вечер, графиня, — он склонил голову, и его серые глаза потеплели, когда он оглядел меня. — Вы прекрасно выглядите. Похоже, здешний воздух идёт вам на пользу.
— Это всё Варины отвары, — я покраснела, чувствуя себя неловко под его пристальным взглядом. — Прошу в дом. Ужин готов.
Мы ужинали в малой столовой. Я велела Варе накрыть именно здесь? комната была небольшой, уютной, с камином, в котором весело потрескивал огонь. На столе горели свечи, стояли полевые цветы в глиняной вазе. Я хотела, чтобы всё выглядело по-домашнему, а не как официальный приём.
Варя превзошла саму себя. На столе была запечённая репа с мёдом и травами, тушёная морковь, густая похлёбка из молодой свёклы, зелень, хлеб из новой муки. И особая гордость нашей дворовой Лукерьи, салат из первых листьев капусты, сочных, хрустящих. И главное блюдо — пирог с грибами и той самой волшебной репой, которая по вкусу и сытности не уступала мясу.
Михаил попробовал кусочек репы, потом второй. На мгновение он замер.
— Удивительно, — сказал Михаил, отложив вилку. — Я никогда не ел ничего подобного. Эти овощи не просто вкусные. Они дают силу. Где вы такие берёте?
— Это всё Лукерья, — улыбнулась я. — Наша новая дворовая. Её заговорённые семена и живая вода из родника.
— А я говорила, барышня, товар у нас ходовой! — вмешалась Варя, подливая генералу морса. Она осмелела в присутствии высокого гостя и решила воспользоваться моментом. — Вот бы, ваше превосходительство, вам в губернских заведениях такие овощи закупать. В школах, в больницах. Деткам да больным самая польза была бы.
Михаил помрачнел, отставил кружку.
Михаил отложил ложку и посмотрел на неё внимательно.
— Вы предлагаете поставки?
— Почему бы и нет, — вмешалась я. — У нас урожай ранний. У соседей ещё зелёные всходы. А в городе цены заоблачные.
— Проблема не в еде, — мрачно усмехнулся Белозёров.
— А в чём? — удивлённо спросила я.
— Хорошая мысль. Да только закупать не для кого. Госпиталь в Усть-Рубежном не работает. Пустой стоит, только ветер в окнах воет, — помрачнел он ещё больше, — как и сиротский приют.
— Как не работает? — ахнула я. — А раненые? А больные?
— Раненых лечат полковые лекари, как умеют. А больные... — он горько усмехнулся, — лечатся у знахарок вроде Агафьи, если повезёт. Я из года в год посылаю запросы в императорскую канцелярию. Прошу прислать лекарей, хоть неопытных выпускников академии. Предлагаю подъёмные, жалованье тройное. Но никто не едет.
— Боятся? — тихо спросила я.
— Боятся, — коротко ответил он. — Приграничье для них край света, гиблое место. Это не блеск столицы. Это нечисть, разломы и риск не дожить до тридцати. Здесь остаются только те, кому некуда бежать. Или те, кто выбирает. Проще в Сибирь на каторгу поехать, чем сюда по доброй воле.
Он замолчал, и я увидела в его глазах такую усталость и боль за эту землю, что моё сердце сжалось. Он не просто служил здесь, он болел за это место. Я поняла, что он говорит не только о лекарях.
— С сиротским приютом то же самое, как и со школой, нет воспитателей. Пока я приставил к ним отставных солдат, которым некуда идти. Но сами понимаете, что учить детей они не могут, да и откровенного говоря, порядок поддерживать тоже. Школа не работает, а сиротский приют больше похож на притон для малолетних преступников.
— Если у нас будет излишек, — сказала я медленно, — мы будем поставлять овощи в сиротский приют. Он кивнул, и в его взгляде было что-то тёплое.— Накормить детишек, сам бог велел, — встряла Варя и я была с ней согласна.План по обогащению за счёт казны провалился.
После ужина Варя унесла посуду. Степан ушёл проверить лошадей. Мы с Михаилом перешли в гостиную, сели у камина.
Пламя освещало его лицо жёсткие черты, усталость, напряжение, которое он умело скрывал.
— Я приехал не жаловаться, — сказал он, меняя тон. — Я приехал предупредить.