Шрифт:
— Не толкайте, — прошептал он мне на ухо, и от его низкого голоса по спине пробежали мурашки. — Просто выпустите. Почувствуйте, как сила течёт через кончики пальцев. Я помогу направить поток.
Я замерла, ощущая его дыхание на своей шее, его грудь у своей спины, его руки, которые держали мои. Весь мир сузился до этого прикосновения. Тревоги о мачехе, инквизиторе, опасности — всё это отступило, вытесненное этим ошеломляющим чувством близости. Я сделала вдох и медленно выдохнула, но на этот раз я не думала о щите. Я думала лишь о тепле его рук.
И магия откликнулась.
Перед нами, прямо в воздухе, соткался мерцающий диск, голубоватый, как лёд под лучами зимнего солнца. Он был плотным, вибрирующим от заключённой в нём силы.
— Вот, — его голос звучал тихо и одобрительно. — Вот так. Держите.
Мы стояли так несколько секунд, которые показались вечностью. Воздух между нами натянулся, заискрился, почти так же ощутимо, как мой только что созданный щит. Я медленно повернула голову. Наши лица оказались так близко, что я могла сосчитать тёмные ресницы, обрамлявшие его серые глаза. В них больше не было усталости губернатора или строгости наставника. В них было что-то глубокое, тёмное, мужское. Интерес. Притяжение.
Щит с тихим звоном рассыпался на тысячи искр.
Михаил медленно отнял руки и сделал шаг назад, разрывая магический круг нашего уединения.
— Вы быстро учитесь, — сказал он хрипловато.
— У меня хороший учитель, — ответила я.
Секунда тишины растянулась. Мир сузился до его серых глаз. Казалось, он собирается сказать что-то ещё или сделать.
Но вместо этого Михаил отступил на шаг.
— На сегодня достаточно. Слишком резкий рост силы может быть опасен.
Я кивнула, скрывая лёгкое разочарование.
После полудня он всё-таки уехал. Перед тем как сесть в седло, он посмотрел на меня долго и внимательно.
— Я вернусь через несколько дней, — сказал он. — Продолжим занятия. И Лиза.
Я подняла взгляд.
— Не оставайтесь без щита даже во дворе. Тренируйтесь.
— Буду, — пообещала я.
Он тронул поводья, но вдруг добавил:
— И постарайтесь не попадать в неприятности до моего возвращения.
— Это уже не от меня зависит, — улыбнулась я.
Он ответил той редкой, тёплой улыбкой, от которой у меня перехватывало дыхание.
Он вскочил в седло, бросил на меня последний, долгий взгляд и, тронув поводья, пустил коня рысью. Я с тоской смотрела ему вслед. Хотелось крикнуть: “Не уходи. Побудь ещё немного”, но я сдержалась.
Вечером я заметила, что у порога Лукерьиной комнаты лежит аккуратно вымытый белый камушек. На нём были естественные прожилки, похожие на цветок.
— Это что? — спросила она, поднимая находку.
— Понятия не имею, — сказала я, но заметила, как Тихон старательно отворачивается у печи.
На следующий день у её двери появился ночной цветок. Тот самый, что распускается только при луне.
— Опять случайность? — прищурилась Лукерья.
— Просто нашёл, — буркнул домовой. — Красивый был. Жалко пропадать.
Лукерья улыбнулась.
— Спасибо, Тихон Палыч.
И в её голосе было столько тепла, что домовой покраснел до кончиков ушей.
А в доме я стояла у окна, держа в руках один из учебников, и пыталась сосредоточиться на теории защитных контуров.
Но вместо формул перед глазами стояли серые глаза и ощущение его ладоней поверх моих.
И впервые за долгое время я ждала не угрозы.
Я ждала его возвращения.
Глава 35
После отъезда Михаила я очень плохо спала. Снились мне не твари Разлома, а вполне себе симпатичные женщины, кружащие возле губернатора. Я просыпалась, каждый раз, как очередная красотка делала попытку поцеловать Белозёрова. Глупые сны и глупые чувства, из-за которых я проснулась раньше петухов, разбитая и в дурном настроении.
Спускаться на кухню не хотелось. Надобно было успокоиться. И я села за магические книги. Чтение постепенно успокоило мои чувства, и я смогла спуститься к завтраку, с твёрдой решимостью действовать. Хватит сидеть в осаде. Пора заявлять о себе не только духам, но и людям.
— Степан, запрягай Гнедого, — скомандовала я, когда с завтраком было покончено. — Едем в Заречье.
— Куда, барышня? — он поперхнулся кашей. — В деревню? Зачем?
— За людьми, — ответила я. — Лукерья говорит, там наши крестьяне, а нам нужна помощь. Нужно отвезти овощи на продажу. В Усть-Рубежный и генералу Дорохову.