К вечеру праздник переместился с площади в общий зал. Я пробыл там недолго и незаметно ушёл, прикрыв за собой тяжелую дубовую дверь. Из залитого теплым светом зала доносились взрывы раскатистого смеха, звон кубков и обрывки веселых тостов. Стоя в полумраке коридора, прислонившись плечом к прохладной каменной стене, просто слушал и радовался тому, что мои люди наконец-то могут выдохнуть, расслабить напряженные мышцы и просто побыть.

Несмотря на нашу благородную цель, жуткая реальность, с которой сталкивались бойцы Крестового похода, и горечи потерь слишком часто ложились на их плечи тяжелым давящим бременем, и это несмотря на все усилия, мои и моей основной команды, чтобы поддерживать моральный дух на приемлемом уровне. Но невозможно постоянно держать людей в тонусе, когда они понимают, что одна ошибка может стоить жизни им и их семьям.

Три года мы противостояли организации, которая казалась абсолютно всем на Валиноре несокрушимым колоссом, шли вперед, стиснув зубы, с мрачной решимостью упрямцев, для которых отступление означало потерю всего, жили в режиме «хардкор» без права на сохранение.

Во мне поддерживали веру в победу именно они, мои бойцы, командиры и простые ремесленники. Жители Вольного доверили мне свои судьбы, поверив, что именно я приведу их к победе, и сейчас, слушая их радостные голоса, меня переполняли невероятная, разрывающая грудь гордость и облегчение. Облегчение от того, что я не подвел их, что эта бесконечная охота на главаря вражеской сети наконец-то закончилась нашей победой, а гибелью.

И сейчас я горел решимостью сделать всё, чтобы после их тяжелой работы, после всей пролитой крови и принесенных жертв наш новый дом стал самым процветающим на Валиноре, местом, где царят счастье и достаток.

Именно поэтому я не остался там, в зале, чтобы накачиваться элем до беспамятства вместе со всеми, а собрал свою основную команду в тихом кабинете наверху. Воздух здесь пах пергаментом, оружейным маслом и крепко заваренным травяным чаем. Нам предстояло спланировать следующий, не менее важный шаг.

На повестке дня стояли глобальные задачи: официально сообщить властям Шалина о пленении Малина Медобрука, обеспечить тщательную проверку всех скрытых агентов и предприятий Консорциума и выкорчевать эту заразу под корень, ну и, само собой, выследить немногих оставшихся лидеров этой теневой империи, которые еще пытались прятаться по щелям, словно недобитые крысы.

Остались формальности, бюрократическая возня и зачистка хвостов, но главная угроза окончательно нейтрализована. Хватит с нас выживания от схватки к схватке, пора начинать жить.

Первым делом я направился к строящемуся поместью. Запах свежеструганного дерева и влажной штукатурки висел в воздухе, смешиваясь с прохладным вечерним ветром. Главное здание было уже почти готово. Пройдя по гулким, ещё не обжитым коридорам, заглянул в гостевую комнату.

Там, в полумраке, я нашёл Мэриголд. Моя жена сидела на краю кровати, заботливо сжимая руку спящей Сарисы.

Услышав мои шаги, Мэриголд тихо поднялась и вышла со мной в коридор. Я тут же подхватил её на руки, чувствуя хрупкость её миниатюрного тела, и крепко, но бережно прижал к себе.

— Как она? — тихо спросил, зарываясь лицом в волосы жены.

Мэриголд стиснула зубы, её большие сапфировые глаза опасно сверкнули яростью.

— Всю свою жизнь её воспитывали как марионетку, — глухо произнесла она, дрожа от сдерживаемого гнева. — Никакой личной жизни, никакой самостоятельности. Наказывали за любые проступки, реальные или мнимые, даже суровее, чем когда-либо доставалось мне, а потом… потом её заставили смотреть, как отец убивает всех, кого она знала и любила. Неделями он держал её при себе как живой щит на случай, если она понадобится в качестве заложницы, с ножом наготове.

Маленькие кулачки Мэриголд сжались так сильно, что побелели костяшки, я чувствовал, как напряжена каждая мышца в её теле.

— То, что отец сделал со мной, непростительно, но приставить кинжал к горлу собственной дочери, с намерением убить… Сарисе предстоит долгое, очень долгое восстановление. Я рассчитываю на помощь Ирен и Шип, а также Зары, Лейланны, Илина и Амализы.

Мрачно кивнул, соглашаясь. Ирен как жрица и Карина, как опытная целительница часто помогали людям, пережившим тяжелейшие душевные травмы, будь то тяжёлые последствия боёв или страшные результаты пребывания в застенках Консорциума до того, как наш Теневой Крестовый поход вытащил их из этого ада. Зара и Лейланна тоже не сидели сложа руки, вместе с Илином и Амализой они управляли специальным приютом для женщин и девочек, переживших насилие.

Оставалось лишь надеяться, что их опыта хватит, чтобы вытащить Сарису из той бездны, в которую её толкнул собственный отец.

— Чем я могу помочь? — спросил, прижавшись лбом к её лбу.

Мэриголд глубоко прерывисто вздохнула, словно ей не хватало воздуха.

— Как только Сариса… — она поморщилась и отрицательно качнула головой. — Нет, она больше не будет носить это имя. Я спросила, хочет ли она зваться Альсарисой, и она сразу согласилась. Пусть хотя бы имя принадлежит ей самой.