Ещё совсем недавно счёл бы эти несколько миллионов золотом невероятным состоянием, пределом мечтаний перерожденца, но сейчас, глядя на горы монет, ощущал лишь глухое раздражение. Земная жадность, конечно, осторожно зашевелилась где-то на задворках сознания, но я быстро её заткнул. Крестовый поход уже принял решение: каждая медная монета, добытая из подвалов Консорциума, пойдёт на помощь его жертвам. Восстановление разорённых жизней стоило дорого, и эти миллионы лишь капля в море чужого горя.

Мы распотрошили оружейную гарнизона, где хранились десятки клинков, доспехов и артефактов Исключительного и Мастерского качества. Малин, как истинный гном, тащил в нору всё: от снаряжения для двадцатых уровней до редчайших образцов, предназначенных шестидесятым, а то и семидесятым.

То снаряжение, которое можно было надеть прямо сейчас, я приказал немедленно распределить между нашими бойцами, пусть пользуются. Более того, они смогут оставить его себе после завершения миссии и расформирования Похода, что послужит хорошей мотивацией к их дальнейшей службе в составе постоянной армии Вольного.

Остальное барахло мы складировали. Позже у крестоносцев появится возможность выкупить его по сниженной цене, когда они подкопят деньжат, а вырученные средства опять же пойдут в фонд помощи жертвам. Прагматично и справедливо.

Однако один сюрприз в частной коллекции Малина имел для меня куда большую ценность, чем любые артефакты.

— Твою ж мать! — выдохнул я, когда откинул крышку тяжелого, окованного сталью сундука. В нос ударил тонкий аромат древнего металла и полировочного масла.

Внутри, аккуратно переложенные бархатом, лежали оригинальные записи из Последней Твердыни Гурзана, тяжёлые серебряные пластины с выбитыми на них рунами. Малин, судя по всему, выставил их на самое видное место среди всех остальных трофеев, теша своё гномье эго.

Должно быть, этот криминальный авторитет в своё время просто выкрутил руки гномам из Гадора, вынудив их отдать летописи, а взамен наверняка пообещал помочь снять статус изгнанников, чтобы бедолаги смогли вернуться в родной дом, из которого им пришлось бежать. Грязный шантаж чистой воды.

— Передам их Хейли, — негромко произнёс я, осторожно касаясь кончиками пальцев холодной рельефной поверхности серебра. — Пусть отнесёт деду.

Мои люди тотчас с предельной осторожностью начали упаковывать бесценные древние артефакты в ящики.

Лили подошла сзади. Я не видел её, лишь почувствовал тепло тела, когда она нежно обняла меня за талию и прижалась упругой грудью к моей спине. Пушистые ушки скользнули по шее, когда она положила подбородок мне на плечо. От неё пахло свежестью и легким цветочным ароматом, который мгновенно прогнал затхлый запах сокровищницы.

— Они будут так рады, Артём! — промурлыкала она мягким, бархатистым голоском. — Наследие Последней Твердыни Гурзана наконец-то вернётся туда, где ему самое место.

— Ага, и я прослежу за этим лично, — усмехнулся я.

Развернувшись, крепко обнял свою жену, провёл ладонями по изгибам её идеальной фигурки и нежно поцеловал в макушку. Лили тихонько вздохнула от удовольствия, прижимаясь ко мне ещё крепче.

Неохотно разорвав объятия, оставил парней заниматься упаковкой и пошёл дальше инспектировать подвалы.

Когда увидел эти серебряные пластины, я почувствовал странное удовлетворение. Дело было вовсе не в золоте, его всегда мало, да и хрен бы с ним, а в том, что мы возвращали долги истории, восстанавливали справедливость. И да, Хейли придёт от такого подарка в дикий восторг, а счастливая жена в доме — залог крепкого и спокойного сна, даже если сейчас этот дом больше напоминает военный лагерь на осадном положении.

Малин Медобрук, этот гнусный гномий ублюдок, наверняка где-то припрятал остатки своего сказочного состояния. И если это так, я ни секунды не сомневался, что Лионелия вытрясет из него эту информацию до последней медной крохи. Эти деньги не просто приятный бонус, они пойдут на компенсации и помощь тем, чьи судьбы Консорциум безжалостно пережевал и выплюнул. Хоть какое-то утешение для жертв.

В этом кошмарном логове, где сами стены казались пропитанными застарелым страхом и отчаянием, единственными живыми остались лишь сам поверженный главарь преступного мира и Сариса. Там царил промозглый, пробирающий до костей холод, отдававший склепом, и наша армия, закончив обыск, с нескрываемым облегчением покинула этот проклятый рубеж.

Всё, зачистка завершена, задачи закрыты.

К утру мы вернулись обратно к передовому лагерю. Кору открыла портал прямиком в Вольный, и через него медленно потянулись колонны людей, рапторы и повозки с трофеями.