— Это означает, ваше величество, что преданное доверие не заслуживает второго шанса, — чеканя каждое слово, произнес я, отвесив короткий сухой поклон, больше похожий на оскорбление.

— Благодарю за вашу невиданную щедрость в вопросах восстановления гражданства и титулов для тех, кто пожелает вернуться, обязательно передам ваше предложение моим людям и искренне надеюсь, что Харалдар и Вольные Земли в будущем смогут поддерживать хотя бы нейтральные отношения, несмотря на наше… гнилое прошлое.

Король тяжело дышал; его явно не только бесил наш разговор, он чувствовал себя униженным из-за полной потери контроля над ситуацией.

— У нас не оставалось иного выбора! — рыкнул он. — Мы должны были дистанцироваться от вас, чтобы затащить остальные королевства в Континентальную Коалицию. Ты сам же согласился, что это необходимая политическая жертва!

— Возможно, — холодно отрезал я. — Но ты перегнул палку и пошел намного дальше необходимого, снова лишив всего моих людей и публично присоединившись к той лживой грязи, которой нас поливали.

Развернулся, предоставив королю Харалдара созерцать мою спину, и неспешно зашагал прочь.

— Мы отдали на борьбу больше трех лет, жертвуя кровью и жизнями наших соратников, — бросил я через плечо, даже не оглядываясь. — Три года бойни, чтобы освободить твою задницу от гнета Малина Медобрука. Слишком многие парни и девушки заплатили за это высшую цену, и то, что у тебя сейчас есть свобода и трон — это максимум, что ты от нас получишь.

— Так дипломатия не ведется, Искатель! — в отчаянии и гневе крикнул мне вслед Дирик. — Ты представляешь целую территорию, тебе нельзя вступать в конфликт с соседними державами!

Я замер, а потом медленно, словно хищник, почуявший запах страха, обернулся к нему.

— Король Дирик Сильварин, — мой голос понизился на октаву, став тяжелым и твердым, как кусок обсидиана. — Позвольте мне внести предельную ясность. Предатель всегда мечтает, чтобы его жертвы простили всё дерьмо, забыли прошлое и продолжали преданно вилять хвостом, искренне веря, что уж в следующий раз всё будет иначе. Он почему-то уверен, что доверять тем, кто уже один раз вонзил нож в спину — это разумно, хотя в реальности это самый настоящий идиотизм, который только можно себе представить.

Я сделал полшага к королю, и стража за его спиной инстинктивно дернулась к оружию.

— Мы вам ничего не должны, и нам от вас ничего не нужно, зарубите это на своем королевском носу. Отныне, если Харалдару что-то от нас понадобится — вы приходите к нам и просите.

На этот раз Дирик промолчал, его рот беззвучно открывался и закрывался, а лицо приобрело нездоровый багровый оттенок. Я развернулся и спокойно зашагал прочь от королевской делегации, туда, где ждали мои люди.

Видеть лицо этого униженного индюка стало для меня лучшей наградой за долгие месяцы нашего изгнания.

«Герой Харалдара»? Какой пышный и громкий титул! Идеальная золотая клетка, к которой прилагается ещё и тесный строгий ошейник!

Моя внутренняя «жаба» довольно квакнула в подсознании. Мы не потратили ни единого очка опыта или капли маны, чтобы поставить заносчивого короля на его законное место, потребовалась лишь холодная логика, отсутствие страха перед короной и изрядная порция абсолютно заслуженного им презрения.

Селисия поспешила догнать меня, я слышал за спиной частое легкое постукивание её каблуков по каменным плитам. Когда она поравнялась со мной, на её нежном аристократическом лице читалась неподдельная тревога из-за моего внезапного, почти грубого ухода без единого слова прощания.

От неё пахло чем-то свежим, цветочным, ароматом весеннего луга, который сейчас казался слишком хрупким для той грязи, в которой мы все оказались вымазаны.

— Могу ли я первой поздравить вас, Герой Харалдара? — произнесла она. Её голос чуть дрогнул, а улыбка вышла натянутой и неуверенной, словно принцесса пыталась нащупать опору там, где её уже не было.

Я остановился. Остывшие за вечер каменные плиты словно вытягивали тепло из моих сапог. Жизнь научила меня не распыляться на ложную вежливость, когда речь идет о выживании и безопасности моей семьи.

— Боюсь, что нет, — мой голос прозвучал более резко и сухо, чем того хотел. — Было бы в высшей степени неприлично принимать подобные почести от чужого королевства, к которому я больше не имею ни малейшего отношения.

Она вздрогнула, словно мои слова ударили её наотмашь, краска моментально сошла с прекрасного лица, оставив лишь пугающую восковую бледность.

— Что случилось? — потребовала она объяснений. Глаза Селисии расширились, в них плескалось непонимание пополам со страхом. — Отец собирался вернуть тебе и твоему народу прежний статус! Он планировал осыпать вас почестями и даровать еще более высокое положение!