Я рванул вперёд и с разбегу обрушился на ублюдка, впечатав его в холодный каменный пол и ненадолго оглушив.

Вместе с Селиной мы скрутили ему руки, вырывав рукоять чёртового кинжала из намертво сжатых пальцев. В этот самый момент в зал с грохотом хлынул поток крестоносцев. Перевернув визжащего гнома на спину, дополнительно зафиксировавали его руки и ноги.

Только теперь, когда заложница была в безопасности, а ситуация наконец разрешилась, я смог как следует разглядеть Малина Медобрука, лидера Консорциума, великого тирана, державшего в страхе половину Шалина.

Его аристократическое лицо осунулось и заострилось, напоминая обтянутый кожей череп. Глаза ввалились, превратившись в тёмные ямы с воспалённой красной каймой, в глубине этих провалов лихорадочно блестели глаза. Гном сверлил нас взглядом безумца, загнанного в угол.

Изысканная тёмно-синяя мантия висела на нём как на вешалке, не в силах скрыть крайнюю степень истощения, ноги, обутые в дорогие туфли, яростно били по полу. Грудь ходила ходуном, он со свистом хватал ртом спёртый воздух подземелья. Даже эта короткая стычка высосала из него все силы, оставив лишь дрожащую жалкую оболочку.

Возможно, он даже вызвал бы у меня каплю жалости, если бы мы только что не прошли по залам, усеянным сотнями трупов, телами тех, кого он пустил в расход собственными руками или приказами, и если бы только что не видел собственными глазами, как этот кусок дерьма держал нож у горла собственной дочери.

Я стиснул зубы. Правая нога дернулась сама по себе, до одури желая проломить этому мерзкому ублюдку рёбра, и чувство это стало почти невыносимым, когда Малин вдруг перестал брыкаться, обмяк в нашей хватке и, скривив губы в жуткой улыбочке, уставился на меня своим мертвым взглядом.

— И что теперь, Крылов? — прохрипел он, сплевывая кровь. — Возьмешь Искатель сердец и перережешь мне глотку?

— Думаешь, всё так просто, Медобрук? — холодно ответил я, наблюдая, как Белла деловито проверяет путы тощего гнома. — Ты мозг Консорциума, центр всей этой гнилой паутины, и мы выкачаем из твоего извращенного разума абсолютно всю информацию: имена всех твоих союзников, расположение тайных активов. Откопаем документы по каждой коррупционной сделке и каждому грязному делу. Твои же знания станут гвоздями в крышку гроба твоей империи, мы уничтожим Консорциум до самого основания.

Главарь Консорциума издал сухой смешок, растянув губы в кривой улыбке. Либо ублюдок обладал просто нечеловеческим контролем над эмоциями, либо окончательно слетел с катушек.

— Думаешь, сможешь хоть что-то из меня вытянуть? — он оскалил гнилые зубы.

— Мы выбили информацию из твоих лейтенантов, выбьем её и тебя, — я сделал жест рукой, приказывая подоспевшим бойцам забрать и увести пленника. — И тогда ты ответишь за все свои преступления перед судом.

Малин снова усмехнулся, глядя на меня снизу вверх.

— Ты хочешь поговорить о том, что…

Его речь оборвалась сдавленным хрипом, Белла грубо впихнула ему в рот кляп, туго затянув ремешок на затылке.

— Это за Флору, — прошипела кошкодевочка, сверкнув глазами, а затем, не раздумывая ни секунды, с размаху ударила его тяжелым ботинком прямо между ног.

Удар был такой силы, что гном согнулся пополам, и если бы не державшие его крестоносцы, рухнул бы на колени. Из-под кляпа вырвалось приглушенное сдавленное мычание, полное муки.

Пока мерзкий ублюдок корчился в руках крестоносцев, я посмотрел на Искатель сердец, который теперь лежал в моей ладони. Металл холодил кожу, от оружия исходила плотная, почти осязаемая аура смертоносной силы.

Это был невероятно мощный артефакт, но главная ценность легендарного кинжала заключалась в том, что он подходил для любого класса, наносящего физический урон, а не только для ассасинов или бойцов ближнего боя.

Даже я, как Охотник, получил бы от него колоссальную выгоду. Он мог взвинтить мой урон как в дальнем, так и в ближнем бою, повысить выживаемость, добавить кучу полезных характеристик и подарить парочку зубодробительных пассивных и активных умений.

И, что самое важное, он давал владельцу возможность настоящей телепортации на короткие дистанции. Просто настоящее чудо, а не навык! Для выживания на Валиноре вещь просто бесценная.

Жаба внутри меня уже начала нервно сглатывать, но я решительно протянул кинжал подошедшему Корвину.

— Держи его у себя, — приказал я, — пока мы не решим, кто будет использовать его на шестидесятом уровне, и кому он в итоге достанется. А возможно, он вообще пойдет в фонд артефактов Вольного.

Мой заместитель посмотрел на протянутый кинжал так, словно тот был сделан из раскаленных углей, а затем уставился на меня с нескрываемым недоверием. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы осмыслить мои слова.