То, в котором я силeн — подбор людей. Если с Обсерваторией Межмирья мы временно закрыли вопрос и «переваривали» учёных мужей, дожидаясь повышения их преданности, то с Легионом Первопроходцев дела обстояли похуже.

«Нам бы сотни четыре крепких ребят — с такой силой сподручней лезть в большие города, а там вся мякотка. Тысячи артефактов».

Никакой Марбас не посмеет к нам сунуться.

И где же их взять? Забывашку «Серый-38» мы уже откупорили, щёлкнув по носу имперцев, куда теперь?

Тайный Приказ разослал моим колонистам-шпионам поручение вызнать о застрявших в Межмирье разведчиках. Бывало, храмовники портачили с вратами или террористы подрывали их вместе с собой, виверна там грохнулась на постамент — никто не застрахован от досадной случайности.

Подобные сведения собираются постепенно, поэтому поиски запустили в параллель, а сосредоточились на ином варианте.

Помнится, я рассказывал, что виверны на этапе приручения часто сводят с ума своих седоков. Сия участь не обходит стороной и опытных разведчиков. Всегда есть риск вывести из себя строптивого магзверя: не в настроении был, кормёжка плохая, болезнь или дрянной человечек в брачный период сунулся.

Глубокая эмоциональная синхрония достигается только через огонь и воду. Наездник с виверной должны пережить этапы взросления, притирки друг к другу, первой совместной охоты, первой битвы в составе боевой эскадры и т.д.

Риск снижался при выстраивании контакта от вылупления из яйца до становления взрослой особью. Увы, но процесс долгий. Размножение в неволе на фермах шло слабенько из-за чего приходилось брать пойманный молодняк и «объезжать» на манер лошадей.

Справишься — поздравляю, забирай нового друга, нет — добро пожаловать в дом призрения. Так бывает, это часть жизни разведчиков, и они принимали все риски, вступая в экспедиционный корпус.

Родня из знати сразу своих забирали в отчий дом. Там и уход лучше, и кормёжка, а вот другим ребятам не повезло. Много было среди них без роду без племени: никому не нужные сироты, дети бедняков, либо оставленные жёнами мужья. Я никого не осуждал, чужая бессердечность — это топливо, на котором сгорит старый порядок.

Оседлав Инея, я немедленно вылетел из Таленбурга с целью обрыскать ментальным облаком каждый дом призрения нашего богатого на таланты Черноморского герцогства.

— Давай, малыш, выжми из себя всё, что можешь! У нас много работы! — крикнул я набравшему высоту виверну и приготовился к ускорению, покрепче хватаясь за выступы седла.

5 месяцев спустя, 20 мая 1816 года, Таленбург.

— Это Роман, твой сын, — обессилено улыбнувшись, сообщила Марина, когда бабка-повитуха передала мне плачущий комочек, завёрнутый в пелёнку.

Я боялся дышать, в руки легло самое настоящее чудо — продолжение моего рода, Черноярский-младший. На секунду его крик стих и он подслеповато посмотрел на меня, морща лоб.

— Какой смешной, глазки серые, как у мамы, — перевёл я взгляд на Марину. — А должны быть голубые, как у папы, да, Ромчик? Такой ты богатырь у меня, за палец как цапнул — хватка о-го-го…

Роман Владимирович Черноярский

Отвага (1/100)

Параметр неизвестен

Параметр неизвестен

Боевая профессия неизвестна

Мирная профессия неизвестна

Преданность к «В. Д. Черноярскому» (1/100)

Трудолюбие (0/100)

Счастье (0/100)

Боевой дух (0/100)

Рождаемость (0)

Общественный статус: «Наследник ведуна» — отпрыск знатного рода, в котором течёт кровь Вещемысла.

Предельный уровень развития стартовый.

Предрасположенность:

Ведун (56%)

Полководец (21%)

Наездник на виверне (9%)

Мечник (8%)

Дипломат (6%)

Я состроил ему весёлую рожицу, но сын не оценил — заголосил пуще прежнего.

— У него губы, нос, брови, да почти всё лицо твоё. Пусть хоть от меня что-то будет, — устало возразила жена, аккуратно беря младенца обратно.

Роды, слава богу, прошли хорошо.

— Спасибо за сына! Позову лекаря, а ты отдыхай, — поцеловав Марину, я вышел из её покоев, а потом на крыльцо терема. — У меня родился сын! Сын! Роман Владимирович Черноярский! Ха-ха!