Шрифт:
— Я огрею тебя дубинкой по голове, если ты ещё хоть раз станешь обращаться со мной как с хрупкой голубкой. Я возвращаюсь.
— Зачем?
— Потому что он мой, — прошептала она. — Ты лишь временно управляешь им от моего имени.
эх— Пока ты не получишь развод. Ради этого ты и приехала сюда.
— Какой в нём будет смысл, если к тому времени от моего трактира ничего не останется?
Калеб посмотрел на потолок и с раздражением выдохнул.
— Тебе непременно нужно сунуть нос в дела.
Сера кивнула.
— Теперь — больше, чем когда-либо.
— Ладно. Тогда я проведу здесь несколько дней.
Идея была настолько ужасной, что Сера рассмеялась.
— Нет, не проведёшь.
— Впервые мы с тобой согласны, жена.
Герцог Хейвен вошёл в комнату с видом человека, которому принадлежит всё вокруг. Что, если подумать, было чистой правдой. Невыносимый мужчина.
— Буду признательна, если ты перестанешь подслушивать мои разговоры, — сказала она.
— Пока мы остаёмся мужем и женой, разговоры, которые ты ведёшь с неженатыми мужчинами, касаются и меня, дорогая.
Мужчины были просто невыносимы.
— Ещё раз назови меня «дорогой», и увидишь, что будет.
Малкольм даже не дрогнул.
— И что? Ты поступишь со мной так же, как твой американский негодяй поступил с ним? — Он взглянул на Калеба. — Не повезло тебе. Жаль, что я сам не смог проделать с тобой то же самое.
— Будь на твоём месте, герцог, сейчас это ты выглядел бы так, словно тебя переехала повозка, а не я.
Хейвен усмехнулся, будто услышал нечто забавное.
— История свидетельствует об обратном, янки.
Сера замерла. Что он имел в виду?
Впрочем, сейчас это не имело значения.
— Хейвен, мне необходимо вернуться в Лондон.
— Нет.
Сера подозревала, что ни одному из мужчин не особенно нравилось соглашаться с другим.
Она не смогла сдержать раздражённого стона.
— Ни один из вас не вправе решать за меня.
— У нас есть договорённость, Сера, — напомнил Малкольм. — И в неё не входит самовольная поездка в Лондон в компании какого-то американца.
— Я поеду куда захочу и с кем захочу, — огрызнулась она, внезапно раздражённая буквально всем на свете. — Ты мной не владеешь.
— А вот он владеет, — заметил Калеб.
Сера моргнула.
— Прошу прощения?
Малкольм тоже оторопел.
— Прошу прощения?
Калеб встретился с ней взглядом, и Сера возненавидела то, что прочла в его глазах.
— Он действительно владеет тобой, герцогиня. Ты его жена. Ему принадлежишь ты, всё твоё имущество и даже твоё будущее.
Смысл его слов был предельно ясен. Чтобы сохранить «Воробья» и право на него, Сера должна остаться здесь. Она должна добиться развода, чтобы обеспечить себе будущее.
Она свирепо посмотрела на друга.
— Чёртов предатель.
— Мы делаем то, что должны. Не беспокойтесь, герцог. В Лондон она не вернётся.
Сера подавила желание окончательно испортить Калебу лицо, а он тем временем добавил:
— Похоже, мне придётся задержаться здесь подольше. Уверен, мы все быстро подружимся.
Какая нелепость! У них с Калебом был план. Он не собирался оставаться в Хайли. Сера уже открыла рот, чтобы напомнить ему об этом, но Малкольм опередил её. Судя по его виду, он готов был причинить Калебу серьёзный вред.
— Уверяю вас, ничего подобного не произойдёт. И вам здесь не рады.
До этой минуты Сера была уверена, что Калеб больше никогда не переступит порог Хайли. Но теперь дело стало вопросом принципа. В конце концов, между ней и Малкольмом всё всегда превращалось в борьбу за то, кто кого пересилит.
— Он останется, если я этого захочу.
— Ты уже достаточно много чего захотела, Серафина. Я больше не намерен потакать тебе, как избалованному ребёнку. Для него здесь нет места.
— Как ребёнку? — переспросила она.
Кем, собственно, он себя возомнил, чтобы разговаривать с ней в таком тоне?
— Ох, герцог, ну теперь вы её точно разозлили, — заметил Калеб.
Сера резко повернулась к нему и угрожающе подняла палец.
— Ты ступаешь по очень тонкому льду, Калхун.
Калеб примирительно развёл руками, и она снова обратилась к Малкольму.
— Для него найдётся дюжина комнат.
— Они на ремонте, — заявил герцог.
Сера усмехнулась.
— Тогда он может поселиться в моей спальне.