Шрифт:
Сера, возможно, сочла бы дёрнувшуюся челюсть Хейвена признаком своей победы в очередной схватке, если бы её не омрачил дружный вздох за дверью.
Обернувшись на звук, она обнаружила в нескольких шагах от себя целую толпу женщин с широко распахнутыми глазами.
— Что ж, это уже лучшая загородная вечеринка в моей жизни, — объявила Сесили, держа в руке здоровенный кусок говядины.
Вручив мясо Калебу и шепнув ему: «Для твоего глаза», она повернулась к остальным женщинам.
— Вы ведь со мной согласны?
— Категорически нет, — заявила миссис Мейхью. Как ни странно, возражала всегда именно миссис Мейхью. — Всё это совершенно неприлично!
— Ох, прошу вас, — с досадой произнесла Сера, которой уже порядком надоела эта напыщенность не к месту. — Тогда можете уехать, миссис Мейхью. Но вы ведь не уедете, правда? Потому что герцогство вам нужно ничуть не меньше, чем любой другой матери в Лондоне. А ближе к этой цели вам уже не подобраться.
Миссис Мейхью захлопнула рот.
— Итак. Пока одна из ваших дочерей не займёт моё место, хозяйкой Хайли остаюсь я. Поэтому прошу всех найти свои комнаты и устроиться поудобнее. Буду очень рада видеть вас за обедом. Селина, дорогая?
Сестра тут же принялась за дело.
Когда вся компания двинулась дальше, в глубь поместья, Сера повернулась к мужу и посмотрела ему прямо в глаза.
— Он остаётся.
— Ему здесь не рады.
— А я, между прочим, всё ещё здесь, — заметил Калеб.
— Так ты теперь предпочитаешь, чтобы тебя называли «американцем»? — спросила Сесили.
Калеб усмехнулся.
— Знаешь, пожалуй, да. Я с удовольствием останусь, герцогиня. Но кто будет разбираться с твоим мужчиной? Хотя не подумай, что я не справлюсь, — поспешил добавить он. — Я в полном порядке.
Однако Хейвен не обращал внимания ни на кого, кроме Серафины. Он направился к ней и подошёл так близко, что она должна была бы почувствовать себя неловко.
Но неловкости не было и в помине.
Она чувствовала нечто совершенно иное.
Сердце бешено колотилось. С гордо поднятой головой она встретила взгляд мужа и ответила другу:
— С ним разберусь я сама.
Малкольм долго смотрел на неё, заставляя забыть обо всём на свете, словно во всей вселенной существовала только она одна. Наконец он заговорил:
— Это тебе дорого обойдётся.
— Разумеется, — ответила Сера. — Таковы правила нашей игры.
Она застала его врасплох, но он почти сразу овладел собой. Не отводя взгляда от Серафины, он обратился к Калебу и Сесили:
— Оставьте нас.
От этих слов Сера охватила паника.
Или, возможно, восторг.
— Э-э… — Сесили, похоже, не знала, как поступить.
— Герцогиня? — Калеб тоже растерялся.
Но Сера отступать не собиралась. Не глядя на них, она произнесла:
— Сесили, будь добра, проводи Калеба в одну из комнат в жилом крыле.
— Нет, — твёрдо и властно возразил Хейвен, и в этом коротком слове прозвучала вся сила герцога. — Четвёртый этаж. Западное крыло. Самая дальняя комната.
Как можно дальше от её покоев.
Сера усмехнулась.
— Я вполне способна подниматься по лестницам и ходить по коридорам, муж мой.
Он пропустил её слова мимо ушей и повторил:
— Оставьте нас.
Сесили и Калеб вопросительно посмотрели на Серафину, но тут Малкольм раздражённо прорычал:
— Убери своих псов, жена.
Она кивнула, и они подчинились. Сесили тихонько прикрыла за собой дверь.
Сера глубоко вдохнула, стараясь собраться с силами и успокоиться перед тем, что могло последовать дальше.
— Итак, мы остались одни, — произнесла она. — Будь осторожен, муж мой, иначе скоро языки начнут чесаться. Матери твоей будущей жены едва ли понравится, если у неё сложится впечатление, будто между нами всё ещё сохраняются… тёплые отношения.
— Мне плевать, что они думают.
На мгновение Сера поверила ему.
Но она знала Малкольма слишком хорошо. Это была красивая ложь, но всё же ложь. И ей пришлось встретить её во всеоружии, собрав в кулак остатки сил.
— Не говори глупостей. Тебе всегда было важно, что думает свет.
Он поднял руку, и у Серафины перехватило дыхание от одного ожидания прикосновения.
А затем он коснулся её. Тёплые пальцы легли на щёку так естественно, словно всегда там и были.
Сера выдохнула, ощущая его тепло. Его силу.