Шрифт:
Оторвавшись друг от друга мы замечаем возрастного мужчину в форме смотрителя, парень срывается с места, уводя меня за собой.
— Ух, я вам!
Мы покидаем крышу стремительно, из горла вырывается громкий и искренний смех, я несусь за ним от погони, как школьница.
В лифте пытаюсь пригладить свои волосы, и спрятать лицо, которое вспыхнуло пунцовым огнём, толи от бега, толи от его поцелуев.
Раздаётся короткий, чёткий сигнал снятия машины с сигнализации, я оказываюсь на кожаном сиденье и сама набрасываюсь на парня.
Плащ летит в сторону, сильные руки задирают мне юбку, опускаясь на ягодицы, властно сжимая их. Одна его рука поднимается выше – ладонь скользит по пояснице, вдоль линии позвоночника и задерживается на шее, чуть сжимая затылок.
Пальцы другой руки скользят под тонкое кружево белья, дотрагиваясь до ложбинки между ягодицами, опускаются ниже – я чувствую его внутри и ахаю.
Голова сама откидывается назад, бёдра раскачиваются взад – вперёд, желая большего, но он медлит, и нарочно вынимает палец. Через мгновение снова вставляет, моя киска хлюпает, принимая его.
Я нащупываю пряжку его ремня, она щёлкает, однако, на задницу обрушивается шлепок.
— Скажи это, — взгляд дикого зверя превращает голубые глаза в бескрайний тёмный океан.
Тонкая ткань кружева намокает сильнее, пульсирующая точка внутри готова разорвать меня на части: — я хочу тебя, — голос тихий, будто не мой.
Снова шлепок: — громче.
Руками упираюсь в его плечи, опуская голову: — я… хочу тебя.
Его торс одним выпадом оказывается вплотную с моей грудью, голос басит хрипло: — Марк.
— Я хочу тебя, Марк, — когда последняя буква его имени срывается с моих уст, я чувствую, как твёрдая плоть врывается в меня.
Поднимаю голову, и наши взгляды встречаются, длинные пальцы зарываются мне в волосы, повторяя все движения головы.
Толчок, ещё толчок – кончаю бурно, хватаю ртом воздух, тая, как сливочное масло на коленях у Марка.
Кружева
Кружева
Глава пять.
Кружева.
Приведя себя в относительный порядок, выхожу из «Хаммера». Глубокая осенняя ночь обдаёт холодным ветром, разнося по асфальту пылинки, да накатывающий морозец. Мелкая изморось ложилась не приятными мурашками. Где – то далеко заорала сигнализация, а после на улицу опустилась мертвенная тишина, нарушаемая шелестом листьев, да редким собачьим лаем. Из окон моего дома видны лишь пустые стены и темнота.
Марк легко подхватывает меня на руки, закрывая дверцу авто ногой.
— Марк! Отпусти, вдруг, кто – то из соседей увидит. — Я беспокойно озираюсь по соседским домам, но он игнорирует мою просьбу, а на губах заиграла самодовольная улыбка.
— Ты ведь взрослая девочка, и вправе решать у кого лежать на руках, а у кого нет.
Всё, что мне остаётся – это покорно вздохнуть.
— Ключи, — раздаётся команда.
С еле слышным позвякиванием достаю ключи, замок щёлкает, Марк закрывает дверь слегка, навалившись.
В темноте он ориентируется прекрасно, передвигаясь бесшумно, как дикий кот, лишь иногда его лицо озаряет свет уличного фонаря.
В кровать он меня укладывает, как маленького ребёнка, заботливо снимая плащ, рабочую юбку и блузу, а когда приходит время чулок – губы Марка едва заметно касаются ажурной резинки. Тело моментально вспыхивает, но он лишь хищнически улыбается, а потом продолжает свою сладкую пытку: подушечки пальцев тянут за край чулок, медленно опуская миллиметр за миллиметром; капрон опускается ниже – на колено ложится короткий, но чувственный поцелуй. Моя разгорячённая кожа становится под его натиском гиперчувствительной, пальцы сжимают простынь.
Марк замедляется у лодыжки – туфля отправляется на пол, а капрон медленно скользнул по своду стопы, повторяя движения умелых пальцев.
Я лежу не шелохнувшись, боясь спугнуть дикого зверя. Голубые глаза смотрят в упор, взгляд будто сканирует меня. Лёгкое давление на те самые точки стопы, отдаются сладостно – мучительным приливом.
Стопа горит, горю и я.
Мимолётная передышка – Марк снимает второй чулок. Он не спрашивал разрешения, но и не причинял боли.
Тяжёло выдохнув, тело напрягается до предела, не в силах больше наблюдать за этой пыткой, веки закрываются сами. Наказание – эфирный удар по стопе.
— Открой глаза.
Приказ не обсуждается, тело вздрагивает, и неожиданно выбивает мелкую дрожь, я распахиваю глаза, а узел в низу живота, наконец, рассыпается на мириады мелких частиц.
Высокая фигура поднимается, и удаляется к двери.
— Марк, побудь со мной. — Я хочу заснуть с ним в обнимку, хочу чувствовать его тепло этой промозглой ночью, но как приручить необузданного зверя?
Шаги эхом отдаляются, однако, в памяти всплывают его же слова:Всегда можно остановиться и сказать «стоп».