Лер зло сверкнул глазами.

— Не передёргивай, пришлый. Ты сам виноват, что не спросил.

— Да ты в край охренел! — с каждой секундой мне было всё сложнее сдерживаться.

Он сделал шаг ко мне, но не отступил. И вот тут между нами встал Радан, поставил шест поперёк, и расстояние сразу возросло. Седобородый посмотрел сначала на меня, потом на Лера. Взгляд у него был спокойный, но после этого спокойствия спорить почему-то расхотелось даже мне.

— Так дело не пойдёт, — сказал он.

Лер нахмурился.

— Радан, ты же сам понимаешь, что дикие мне не нужны. Они не заменят моих. С ними возни будет больше, чем пользы.

— Понимаю, но слово было сказано.

— Я говорил о козлах из стада.

— Ты говорил о трёх козлах, — перебил его седобородый. — И все здесь это слышали. Пришлый мог понять твои слова так, как понял. Ты мог уточнить, но не уточнил. Теперь поздно менять долг после того, как он выполнен.

Лер побледнел от злости.

— Он чужак. Он наших порядков не знает.

— Тем более надо было говорить ясно, — спокойно ответил Радан. — Если требуешь по обычаю, сам обычай не прячь за спиной. Иначе это уже не долг, а ловушка.

Мне очень захотелось пожать седобородому руку.

Тем временем, Лер молчал, сжимая шест так, что побелели пальцы. Радан кивнул на пойманных животных.

— Забирай. Долг пришлого я считаю закрытым. В следующий раз будешь думать, что говоришь, и объяснять так, чтобы тебя поняли не только те, кто родился на этих камнях.

Лер зло посмотрел на меня, но со старшим спорить не стал. Он резко шагнул к животным, вырвал у меня из рук верёвки и принялся отвязывать их от общего узла. Дикие козлы сопротивлялись, дёргались, один попытался боднуть его в бедро, и, признаюсь, я не сразу подавил желание мысленно поболеть за козла.

Лер справился. Всё-таки он был пастухом, а не просто обиженным владельцем длинного шеста. Через пару минут все трое животных оказались под его контролем.

Когда Лер наконец увёл троих диких козлов, настроение на площадке стало заметно легче. Однако до действительно хорошего настроения было далеко. Мы всё ещё находились в горах, рядом с чужими людьми, без нормального плана, с дирижаблем без питания где-то позади и людьми Стоуна, которые наверняка продолжали двигаться в нашу сторону. Но по крайней мере из списка срочных проблем исчез пункт «поймать трёх живых козлов и не сойти с ума». Я считал это серьёзным достижением.

Барсик лежал на камне и с видом опытного специалиста наблюдал, как Лер уводит добытых животных. Один из козлов пару раз пытался дёрнуться, но пастух удержал верёвку и что-то коротко сказал на своём языке. Дикий козёл, разумеется, не понял, но на секунду замер.

«Ты уверен, что мы не должны были оставить их себе?» — спросил Барсик.

— Уверен.

«Они всё равно ему не нравятся.»

— Зато теперь они не наша проблема.

Я подошёл к Радану. Седобородый стоял чуть в стороне, наблюдал за Лером и пойманными животными, но по лицу было видно: спор для него закончен. Решение принято, долг закрыт, дальше возвращаться к нему он не собирался. Это мне нравилось.

— Радан, — сказал я, останавливаясь рядом. — Раз уж с козлами мы закончили, можно спросить о другом?

Он повернул голову.

— Спрашивай. Теперь ты спрашиваешь уже не как должник.

— Приятно осознавать. — кивнул я. — Как у вас здесь вообще обстоят дела с наследием древних? Руины, комплексы, подземные сооружения, старые механизмы. Мы по дороге наткнулись на один комплекс, но он оказался полностью вычищен. Такое ощущение, будто кто-то просто вырыл в скале пустые коридоры и оставил голый камень.

Кристина подошла ближе. Аркадий, до этого сидевший на камне и мрачно массировавший ноги, тоже поднял голову. Тема древних механизмов действовала на него лучше любого отдыха.

Я продолжил:

— Мы уже сталкивались с комплексами древних. Видели двери, ловушки, ниши под метатели, технические залы. Поэтому я почти уверен, что найденное место когда-то было именно таким комплексом. Но там не осталось вообще ничего, даже двери будто исчезли вместе с частью стен.

Радан удивлённо посмотрел на меня.

— Так вы инженеры?

Я едва заметно поморщился. Судя по всему, с этого стоило начинать. С козлами мы провозились почти сутки, а правильное слово, оказывается, могло изменить отношение с самого начала.

— Да. Можно сказать и так. Я инженер. Аркадий тоже разбирается в механизмах, особенно в древних транспортных системах. Кристина знает куда больше, чем иногда признаёт.

Кристина бросила на меня быстрый взгляд, но спорить не стала. Радан некоторое время молчал, потом покачал головой.