Шрифт:
— Потому что их имена вписаны в мои резервные сосуды, — спокойно произнесла Госпожа. — Если я уберу цепи без подготовки, их тела перестанут поддерживать дыхание.
Бродислав выпустил когти.
— Ты называешь людей сосудами.
— Я называю вещи тем, чем они являются.
— Тогда назови себя.
— Рабыней, — произнесла она без паузы. — Сломанным инструментом. Носителем чужих приказов. Выбирай любое слово.
Бродислав сделал шаг к ней.
— Не трогай её, — остановил я брата.
— Я просто хотел проверить, как быстро она перестанет говорить.
— Не сейчас.
Госпожа перевела взгляд на Бродислава.
— Он похож на тебя, но без металла.
— Он не похож на меня.
— Поэтому тебе его легче потерять.
— Проверять не рекомендую.
Арина подошла к краю разлома. Она смотрела на людей за щелью, сжимая папку под рукой.
— Ты действительно хочешь освободить их? — уточнила она.
— Я хочу выполнить условие, — отозвалась Госпожа. — Свобода и выгода иногда идут в одну сторону.
— А иногда нет.
— Поэтому я не выдаю обещания вперёд.
Я посмотрел на багровые нити под её кожей. Некоторые были толще остальных и входили в грудь, живот, левое плечо и основание шеи. Вокруг каждой располагались тонкие ответвления, связанные с людьми за разломом.
— Сначала покажи одну связь, — произнёс я. — Не на словах.
— Ты хочешь резать?
— Хочу увидеть, что останется после разреза.
— Условия?
— Я выбираю человека. Ты не вмешиваешься. Если цепь убьёт его, сделка закончена.
— Разумно.
— И ты не трогаешь никого из моей команды, пока я работаю.
Госпожа прищурилась.
— В твоём положении ты ставишь условия довольно уверенно.
— Я стою на своей фабрике, а ты пришла ко мне просить работу.
На мгновение в её лице появилась усмешка. Она махнула рукой, и люди за разломом повернули головы к нам.
— Выбирай.
Я выбрал мужчину лет сорока. Он был широкоплечим, с короткими тёмными волосами и белым шрамом через подбородок. На его запястье виднелась старая татуировка в виде якоря.
— Его.
— Его зовут Семён. Бывший грузчик. Сбежал от одного из моих сборщиков три года назад.
— Почему вернулся?
— Не вернулся. Его поймали.
Госпожа провела пальцами по обручу. Багровая нить от её шеи протянулась через разлом и вошла мужчине под ключицу.
Семён дёрнулся. В глазах появился страх, но тело осталось неподвижным.
— Он слышит нас, — пояснила Госпожа. — Двигаться не может. Говорить может только по приказу.
— Семён, ты хочешь освободиться? — крикнул я.
Его губы разомкнулись.
— Хочу.
Голос прозвучал ровно, без интонации.
— Ты понимаешь, что можешь умереть?
— Понимаю.
— Всё равно хочешь?
— Да.
Госпожа коснулась нити.
— Он не лжёт. Не потому, что честный. Потому что приказ не оставляет места для другого ответа.
Я вошёл в разлом.
Под ногами был серый камень, мокрый от конденсата. Воздух пах плесенью, старым маслом и человеческим потом. Люди стояли вдоль стен. У некоторых на коже имелись свежие порезы, у других багровые нити входили прямо в глаза.
Я остановился перед Семёном.
Связь от его ключицы шла к обручу Госпожи. Снаружи лежал слой команды, под ним находилась магия поддержания тела, а ещё глубже проходил тонкий контур, который позволял Госпоже чувствовать его через любое расстояние.
Я не касался цепи сразу. Сначала проверил, что именно она удерживает.
Сердце Семёна билось нормально. Дыхание шло через собственные лёгкие. Магический источник был слабым, но не пустым. Цепь не давала ему силу. Она удерживала приказ и связывала тело с резервом Госпожи.
— У тебя несколько слоёв, — произнёс я.
— Поэтому ты не разрезаешь всё одним движением.
— Ты знала, что я так работаю?
— Я сама была уничтожителем.
— Была?
— Пока Первый ключник не решил, что мне больше подходит роль инструмента.
Я подцепил внешний слой когтем.
Багровая нить дёрнулась, вцепилась в лезвие и попыталась уйти в мою руку. Адамантий в предплечье нагрелся. Под кожей Семёна вспухли тёмные полосы.
— Медленнее, — произнесла Госпожа. — Если перережешь ниже, он потеряет дыхание.