Незаметность я не активировал — вовремя вспомнил, что говорил Долгин. Нынче на мне не было печати божка, а значит, особой привлекательностью для тварей я больше не отличался. Просматривал я кристаллы сразу, как их извлекал, и сразу раскладывал по двум емкостям. В одну с целительскими навыками, а остальные скопом во вторую. Их нужно будет потом опять просматривать перед использованием, но сортировать дальше не было ни времени, ни желания. Контроль так и не попался за несколько часов.

Почувствовав усталость, я решил возвращаться. Навык оказался настолько редким, что у меня возникло подозрение: выдавало его только божество. А уж тот, кому он был выдан, делился с нужными людьми. В точности, как это делал я при необходимости. Ну не может же такое быть, чтобы за время фарма мне не попадался этот навык вообще ни разу? Правда, я не исключал, что мог его выбивать раньше, когда я навыки Скверны не рассматривал пристально, убеждался, что связан со Скверной, — и отправлял на усиление одного из важных для меня навыков. Сто кристаллов с навыками от Скверны — и один уровень нормального навыка. Неплохой размен так-то.

Когда я вернулся, Даньшина меня уже ждала.

— Петр Аркадьевич, если хотите помочь парню, делать это надо немедленно, — без обиняков сказала она. — Если его не держать в целительском сне, то у него продолжает всё расшатываться. А держать вечно я не смогу. Я могу ненадолго чуть стабилизировать его состояние и увеличить вероятность хорошего исхода, — сказала она, хотя было заметно, что в хороший исход она не особо верит.

— Пусть пишет расписку, что провожу ритуал по его просьбе и что он отказывается от всяких ко мне претензий даже при смертельном исходе, — сказал я. — Я сейчас переоденусь и приду.

Но я не только переоделся, но и полежал десять минут в купели Макоши, изгоняя усталость и возвращая ясность мышления. Я понимал, что имеющихся средств может оказаться недостаточно, чтобы извлечение источника Скверны закончилось хорошо. Звать представителя Церкви? Но это опять торговля, которая затянется, что ухудшит положение Надежкина еще сильнее. А что, если использовать ауру? У меня была аура подчинения, и она точно должна стабилизировать состояние на некоторое время, если Надежкин не имеет иммунитета к таким вещам.

После этой мысли я буквально рванул из купели и принялся торопливо одеваться. В части, отведенной Даньшиной, было уже всё готово. Надежкин лежал на кровати белый как мел от страха. После подписания документа он убедился в серьезности ситуации, но от желания выдрать Скверну не отказался.

Идея использовать ауру подчинения оказалась очень удачной. Надежкин как будто стремился теперь расстаться со Скверной не столько ради себя, сколько ради меня. И вот это направленное желание и помогло вытолкнуть наружу источник Скверны, уже хорошо проросший в его ауру. Под ауру попала и Даньшина, и я с удивлением понял, что она способна на куда большее, чем показывала ранее. Она тоже стремилась ради меня выложиться полностью. И наша совместная работа дала результат. Источник Скверны развеялся, а Надежкин не умер, а всего лишь потерял сознание. Ауру я отключил — сил она отжирала прилично, и Даньшина сразу сказала:

— Не знаю, что вы там использовали, Петр Аркадьевич, но попросила бы вас в следующий раз этого не делать или хотя бы предупреждать. Неприятно чувствовать себя марионеткой, которую дергают за ниточки.

— Простите, Екатерина Прохоровна, — повинился я. — Не знал, что получится такой эффект, и опасался, что иначе мы не справимся. А теперь эту бумажку можно выбросить.

— Я бы не рекомендовала этого делать, — неожиданно ответила она. — Пусть лежит в качестве страховки, если вдруг он или его родные решат, что вы нанесли им удалением источника Скверны урон.

— Сам он даст мне клятву, когда очнется, — сказал я. — Это было в договоренности между нами.

— У него же есть клятва другому, Петр Аркадьевич? Он сам об этом говорил.

— Не знаю, что там произошло, но других клятв на нем нет. Так что, Екатерина Прохоровна, имейте в виду, это наш будущий артефактор.

Возможно, у Надежкина были другие планы, но я не мать Тереза, чтобы делать добро и отпускать без воздаяния. Сам Надежкин мне очень много задолжал, шпионя в пользу великого князя. А нынче он мне еще и жизнью обязан.

— Парень молодой, перспективный, — задумалась Даньшина. — Найдем куда пристроить.

Завибрировал переговорный артефакт. Со мной хотел поговорить Молчановский.

— Петр Аркадьевич, вам нужно срочно в Святославск. И еще мы с князем Симуковым хотели бы попросить вас о срочной доставке.

— Что-то случилось, Михаил Илларионович? — спросил я по возможности спокойно.

— Нашли и реликвию, и императора.

— Надеюсь, реликвия под охраной, а император под стражей? — спросил я. — Или войска решили перейти на его сторону?

— Ох, Петр Аркадьевич. Там такое дело. Нашли не только императора, но и его семью, великого князя и прежнего начальника охраны. Все мертвые.

— Какой ужас, — сказал я, попытавшись, чтобы мой голос звучал соответствующе. — Но как такое могло случиться?

— Начальник охраны. Тот, кто сейчас, предполагает, что поначалу император решил привязать реликвию, она его не приняла, потом великий князь с тем же результатом, а уже потом — начальник охраны. А после смерти императора кто-то из оставшихся двоих решил убить всю семью, чтобы не претендовали. Я думаю, начальник охраны. Но уже никак не проверить, слишком давно всё случилось.