Шрифт:
Но нет. Он ушел, потому что никогда меня не хотел. И ему всегда было на меня плевать.
Теперь усмехается он. Звук язвительный, горький, и я уже знаю, что буду слышать его в своих кошмарах до конца жизни.
— Он тебе не сказал. Ничуть не удивляет.
— Кто? — мне не следовало поддерживать этот разговор. Не следовало, и я ненавижу себя за то, как легко поддалась. Этого он и хочет, черт возьми, но слова уже не вернуть.
Я смотрю, как его рот растягивается в насмешливой, желчной улыбке. Он думает, что держит надо мной некую судьбоносную информацию, способную перевернуть мою жизнь и склонить чашу весов в его пользу, да?
— Твой брат. Я нашел его, нашел тебя еще много лет назад и попросил увидеться с тобой, но у него была полная опека, и он не позволил.
Мимолетный укол разочарования в Сэмми за то, что он это скрыл, на секунду задевает меня. А потом я прихожу в себя.
— Ты всерьез думаешь, что можешь появиться из ниоткуда спустя семнадцать лет и поливать грязью моего брата?
Я понимаю, что повышаю голос, когда Джеймс прижимает меня ближе, но мне плевать. Я годами держала это в себе, и теперь он все это услышит.
— Чего ты вообще добиваешься, Пит? Хочешь, чтобы я возненавидела его и переметнулась к тебе? Удачи с этим. Ты для меня никто. Никто. Ты мне не отец, и я безумно рада, что мой брат все эти годы держал меня подальше от тебя. Ты меня не заслуживаешь. Никогда не заслуживал и уж точно не заслуживаешь сейчас.
Он один раз моргает. В его выражении нет ни жестокости, ни приветливости — вообще ничего. Вот и все эмоции, которые он показывает. Как у психопата. Хотя, если честно, я не уверена, что он им не является.
Я ничего не знаю о своем отце. Не знаю, где он был последние семнадцать лет, во что вляпывался и вляпывался ли вообще. Да он мог кого-нибудь убить — откуда мне знать.
Я никогда еще не была так благодарна за то, что рядом со мной Джеймс.
— Я знаю, что наделал ошибок, — у Пита хватает наглости это сказать. — Я изменился, Мэдди. Все эти годы я много работал над собой, старался стать лучше. Я понял, что был плохим отцом, но обещаю — теперь я готов быть тем отцом, которого ты заслуживаешь.
— О, теперь готов? Как удобно. — Я скрещиваю руки, насколько это возможно, пока ладони Джеймса по-прежнему лежат у меня на животе. Он не отпускает, и я благодарна за эту опору — его присутствие. — Расскажи, как ты меня нашел. Ты же следил за мной, да?
— Я не знал, как лучше к тебе подойти, — признается он.
Даже в самом страшном сне я бы не подумала, что мой отец меня выслеживал. Похоже, моя жизнь и правда — сплошной бардак.
— Пару месяцев назад я увидел статью в газете о балетном выступлении. Там была твоя фотография и твое имя.
Летний показ. Наш колледж устраивает его каждое лето для студентов танцевального отделения, прямо перед выпуском, и это довольно значимое событие. Приходят скауты, агенты и другие профессионалы из мира танца. Неудивительно, что об этом написали в местных новостях, но от мысли, что он узнал обо мне именно так, меня передергивает. Что он нашел меня из-за этого.
Я беру себя в руки, решив не дать ему увидеть, как отчаянно мне сейчас хочется разрыдаться.
— Ладно. Спасибо, что сказал. А теперь уходи.
— Ты не понимаешь…
— Я все прекрасно понимаю. — Я впиваюсь в него взглядом и цепляюсь за мысль, что, возможно, это последний раз, когда я смотрю на своего так называемого отца. Просто сделай это — и все закончится. Держись. — Ты сейчас уедешь и больше никогда за мной не пойдешь. Ты меня понял? Никогда больше не пытайся связаться со мной или с моей семьей. Ни при каких обстоятельствах. У меня есть запись с камер, где видно, как твоя машина следит за мной возле этого ресторана, свидетель и полицейский отчет о пренебрежении ребенком и эмоциональном насилии много лет назад — он до сих пор имел бы силу в суде.
Скорее всего, не имел бы, учитывая, что мне двадцать один, но у меня есть ощущение, что он этого не знает. И я понятия не имею, засняли ли камеры его машину. Остановит ли это меня от использования всего этого как оружия? Ни капли.
— Так что, если не хочешь немного пожить за решеткой, советую оставить меня в покое навсегда.
Впервые с начала нашего разговора Пит пытается выйти из машины. Его пальцы уже обхватывают ручку, когда рука Джеймса тянется вперед и захлопывает дверь с такой силой, что автомобиль вздрагивает.