— Ты — Херн, — сказал Джайлс. — Мое имя Руперт Джайлс. Я — Куратор, и ты не сеньор мне. Я бросаю тебе вызов!

Херн-Охотник медленно вытащил из ножен на бедре черный клинок.

— Как осмелился ты? — протянул он гневно. Голос и рука его дрожали от злости.

Ива понятия не имела, что делает Джайлс. Понятия не имела, знает ли он сам, что делает, и с ужасом подумала, что теперь им всем выпустят кишки на месте. Но она потребовала от него что-то сделать — и он сделал. Она обязана его поддержать.

— Мое имя Ива Розенберг, и ты не сеньор мне! — крикнула она. — Я бросаю тебе вызов!

И быстро оглянулась на Ксандра. Он поглядел на нее, на Джайлса, и казалось, его сейчас стошнит от страха. Но он шагнул вперед.

— Мое имя — Александр Гаррис, и ты не сеньор мне! — произнес Ксандр, голос его звучал неуверенно. Но потом он прищурил глаза и возвысил голос: — Я бросаю тебе вызов!

Лесной Царь захохотал — громко, раскатисто и долго. Жестокий был это смех, а когда он прервался, то так резко, что Ива подумала, будто ему и вовсе не было смешно. Из ноздрей его вырвалось пламя, как вырывалось у лошадей и собак, и Ива теперь знала наверняка, что он никогда не был человеком.

— Скормить их псам! — велел Лесной Царь.

— Боже мой, — пробормотал Джайлс.

Он на что-то надеялся, но этого явно не произошло. Однако теперь, когда внимание Лесного Царя было обращено на них, Ива ни за что не упустила бы шанс им воспользоваться.

Псы залаяли, завыли, понеслись через поляну. Некоторые нюхали землю, будто выслеживали дичь, высунутых языков свисала слюна. Ива вздрогнула, увидев, что их лапы не взметают землю. Они даже не касались земли, а летели над ней, как призраки.

— Бежим! — заорал Ксандр.

Ива его перехватила, заставив остаться на месте, и взглянула на Лесного Царя. Царь заметил ее.

Привет от Люси Хановер, — сказала Ива тихим ровным голосом.

В горящих беззрачковых глазах Повелителя Дикой Охоты мелькнуло удивление. Казалось, лицо его на минуту смягчилось.

Ива молилась, чтобы это было так.

Лес был не такой. Баффи не могла точно сказать, в чем дело. Ей никогда не приходилось бывать в этих лесах, но все здесь было как-то более... более дико, чем она ожидала увидеть. Подстилка была усеяна перепутанными корнями и ежевикой, которая старалась схватить за ноги. Они еще даже не вошли в лес, а шли по опушке, пытаясь найти что-нибудь похожее на тропу.

И пахло не так. Обычно в лесу много запахов — резкий запах сырой земли, растений, но сейчас был какой-то запах, будто предупреждавший держаться подальше.

И темнота была какая-то не такая. Сразу за первыми деревьями темнота становилась другой, как будто се поместили сюда нарочно.

Баффи поежилась и постаралась об этом не думать.

— Здесь должна быть тропа, по которой тащили Роланда, — сказал Оз, и его тревога за Иву звучала каждом слове.

Через секунду Ангел показал:

— Здесь.

Они прошли отделявшие их от Ангела двадцать ярдов, и Баффи сразу поняла, о чем он говорит. Деревья здесь стояли не так тесно, и было ясно, что здесь что-то совсем недавно тащили.

— Держаться вместе, — скомандовала Баффи.

И они вошли в лес.

Не успели они пройти и двадцати футов, как деревья стали реже и показалась настоящая тропа. Не слишком утоптанная, но достаточно заметная, чтобы увидеть, куда она ведет.

— Это уже что-то, — тихо произнес Ангел.

Баффи вздрогнула. В его голосе звучало знакомое и очень неприятное рычание, и она посмотрела, не изменилось ли его лицо. Полыхнули желтые глаза и блеснули клыки — вампир проявил себя.

— Что такое? — спросил он. И увидел выражение ее глаз. Ангел провел пальцами по своему лицу, и вид у него стал озадаченный. Ясно, что не он сам вызвал это изменение. И это Баффи встревожило.

— Не понимаю, — сказал он.

— В этом месте что-то есть, — ответила она. — Здесь магия. Я ее почти чувствую. Течет по всему лесу, как радиация после аварии на атомной станции.

— Добро пожаловать в потусторонний Чернобыль, ребята, — тихо и без юмора произнес Оз.

Они прошли еще ярдов тридцать. Что-то двигалось в лесу, и несколько раз Баффи показалось, что она видит силуэты среди деревьев. Вдали по зелени двигалась обезьяньей походкой какая-то большая белая тварь. Однажды они услышали стук копыт, но совсем не такой, как от Охоты, и этот стук быстро удалился.

Баффи послышалась флейта.

Тут Оз охнул от боли и согнулся пополам, держась за живот, будто в него всадили пулю. Ангел склонился над ним.